Берт всегда считал, что Диш необоснованно считается лучшим работником, и не собирался ему ни в чем уступать. Он снял пояс с пистолетом, Диш последовал его примеру. Они принялись медленно ходить по кругу, не переходя на кулаки. Каждый ждал удобного момента. Их осторожность вызвала массу остроумных замечаний зрителей.
— Ты только гляди, как вытанцовывают, — заметил Нидл Нельсон. — У меня был бойцовый петух, так он любому из них дал бы прикурить.
— Если будут продолжать в таком темпе, к зиме, глядишь, и подерутся, — согласился Джаспер.
Диш наконец бросился на Берта, но, вместо того чтобы боксировать, они обхватили друг друга и вскоре уже катались по земле, причем без видимого перевеса в ту или другую сторону. Дерущихся заметил Калл и подскакал к ним. Он подъехал к ним вплотную, и, увидев его, они расцепились. Он собирался задать им суровую взбучку, но стоящие вокруг ковбои хохотали, и он решил, что этого достаточно. Кроме того, эти парни по природе своей соперники и рано или поздно должны были обязательно сцепиться. Он повернулся и уехал, так и не сказав ни слова.
Увидев, что он уезжает, Ньют окончательно расстроился. Капитан все меньше и меньше говорил с ним или вообще с кем-нибудь. А Ньюту необходимо было поговорить с кем-нибудь о Джейке. Ведь он был другом капитана и мистера Гаса. Неправильно, что его убили, похоронили и начисто забыли.
Как обычно, понял его и помог Дитц. Дитц умел чинить все вещи, и он как раз чинил упряжь Ньюта, когда тот решился высказаться.
— Мы хотя бы должны были отвести его в тюрьму, — сказал он.
— Они бы его все равно повесили, — заметил Дитц. — Я так думаю, он предпочел бы, чтобы это сделали мы.
— Я уже жалею, что мы вообще тронулись в этот путь, — проговорил Ньют. — Столько людей умерли. Я не думал, что мы убьем Джейка. Если он никого не убивал, тогда это несправедливо.
— Ну, там же еще были и лошади, — добавил Дитц.
— Он любил лишь иноходцев, — припомнил Ньют. — Зачем ему красть лошадей, если у него уже был конь. То, что он был с ними, не делает его конокрадом.
— По понятиям капитана, делает, — добавил Дитц. — И мистера Гаса тоже.
— Они с ним даже не поговорили, — с горечью произнес Ньют. — Просто взяли и повесили. И не жалко им было вовсе.
— Им было жалко, — заключил Дитц. — Но что тут говорить, ничего ведь не изменишь. Он ушел, не волнуйся за него. Так ему покойнее. Он на секунду положил руку на плечо Ньюта.
— Ты успокойся, — повторил он. — О спящих не надо беспокоиться.
«Как это не беспокоиться, — подумал Ньют. — Разве такое забудешь?» Пи Ай говорил об этом, как о погоде, как о чем-то естественном — произошло, и все тут. Но Ньют не мог забыть. Вспоминал каждый день, если ничто его не отвлекало.
Ньют не мог этого знать, но и Калл тоже практически постоянно думал о Джейке. И от этих мыслей ему становилось тошно. Он не мог сосредоточиться, часто не слышал, когда к нему обращались. Ему хотелось по вернуть время вспять, к тому моменту, когда Джейка еще можно было спасти. Много раз он мысленно спасал Джейка, как правило, заставив его остаться со ста дом. Стадо приближалось к реке Репабликан, а мысли его были далеко, на Бразосе, где Джейк сбился с пути истинного.
Иногда ночами Калл злился на себя за то, что мучается такими думами. Получалось что-то вроде тех дел с Мэгги, о которых постоянно напоминал ему Гас. Калл старался думать о чем-нибудь другом, но никаких толковых мыслей в голову не приходило. Просто размышления и разговоры о чем-то уже ничего не меняли, а за последнее время и говорить-то было не с кем, поскольку Гас большую часть суток проводил с женщиной. Только изредка он приезжал, и они двигались несколько миль рядом, но о Джейке никогда не вспоминали. В этом случае ничего особо сложного не было. Он помнил ситуации и посложнее. Однажды им пришлось повесить мальчишку за то, что заставил его сделать его отец.
Когда они увидели реку Репабликан, Гас как раз ехал рядом. Издалека она широкой не казалась.
— Именно в этой утонул сын Памфри, верно? — спросил Август. — Надеюсь, она милостиво обойдется с нами, у нас и так каждый человек на вес золота.
— Так бы не было, если бы и ты работал, — заметил Калл. — Ты собираешься оставить ее в Огаллале или как?
— Ты о Лори или о кобыле, на которой я сижу верхом? — поинтересовался Гас. — Если речь идет о Лори, то тебя не убудет, если ты назовешь ее по имени.
— Не понимаю, какое это имеет значение, — сказал Калл, а сам вспомнил, что для Мэгги это тоже имело значение, ей хотелось услышать, как он произносит ее имя.
— Ну, вот у тебя есть имя, — попытался объяснить Гас. — Тебе что, все равно, пользуются им люди или нет?
— Можно сказать, что все равно, — ответил Калл.
— Да уж, что есть, то есть, — согласился Август. — Ты так уверен в своей правоте, что тебе плевать, говорят ли с тобой люди вообще. Я рад, что часто бывал не прав, так что имел разговорную практику.
— Зачем тебе быть неправым, чтобы разговаривать? — удивился Калл. — Мне казалось, ты стараешься этого избежать.
— Если не можешь избежать, надо научиться справляться, — заметил Август. — Если тебе приходится сталкиваться лицом к лицу со своими собственными ошибками лишь пару раз в жизни, это необыкновенно болезненно. Я со своими имею дело каждодневно, так что мне ошибиться — что два пальца обсосать.
— И все же я надеюсь, что ты оставишь ее там, — настаивал Калл. — Мы до Монтаны вполне можем нарваться на индейцев.
— Я посмотрю, — пообещал Август. — Мы привязались друг к другу. Я не брошу ее, если не буду знать, что она в надежных руках.
— Ты собираешься жениться?
— Я посмотрю, — повторил Август. — Дважды я уже делал куда худший выбор. Но брак — дело серьезное, не будем это сейчас обсуждать.
— Ну разумеется, ты еще не разлюбил ту, другую, — заметил Калл.
— У той тоже есть имя — Клара, — напомнил Гас. — Надо же, как ты упорно не желаешь называть женщин по именам. Удивительно, что ты дал имя своей кобыле.
— Это Пи Ай ее назвал, — создался Калл. И то правда. Пи Ай назвал ее так сразу же, как только она его в первый раз укусила.
В тот день они переправились через реку, потеряв одну корову. За ужином Джаспер здорово развеселился. Он без всяких на то оснований жутко боялся этой реки, а теперь, благополучно оказавшись на другом берегу, считал, видимо, что будет жить вечно. У него было такое хорошее настроение, что он даже сплясал джигу, как умел.
— Не тем ты делом занялся, Джаспер, — заметил Август, которого это выступление сильно позабавило. — Тебе бы в борделях плясать. И получил бы ты за это кое-что такое, чего иначе не мог бы себе позволить.
— Как ты думаешь, капитан отпустит нас в город, когда мы доберемся до Небраски? — спросил Нидл. — Мы уж давно в городе не были.
— Если не отпустит, то придется мне жениться на телке, — сказал Берт.
По Кампо сидел, прислонившись спиной к колесу фургона, и бренчал на своем тамбурине.
— Скоро будет сушь, — сообщил он.
— Ну и ладно, — согласился Соупи. — Я так намок там, на Ред, что мне по гроб жизни хватит.
— Лучше мокро, чем сухо, — возразил По. Его привычная жизнерадостность сменилась угрюмостью.
— Ну уж нет, если потонешь, — заметил Пи Ай.
— Если станет сухо, нечего будет варить, — добавил По Кампо.
Ньют и братья Рейни начали частенько говорить о шлюхах. Наверное, капитан разрешит им пойти с остальными, когда они будут около города. Больше всего они спорили о том, сколько надо платить проститутке. Во время разговоров вокруг костра точных цифр не называлось. Парни Рейни постоянно подсчитывали свои заработки и все сомневались, хватит ли. Дело осложнялось тем, что всю дорогу они играли в карты в кредит, на свои будущие заработки. Старшие ковбои делали то же самое, и вся система долгов была крайне запутанной. Поскольку ни о чем другом, кроме Огаллалы, они последнее время думать не могли, вопрос о наличных обсуждался постоянно, и многие долги прощались под обещание их.
