Впрочем, есть ещё одна надежда. Похоже, между джихангирами и прочими ханами назревает свара. Михаил даже сглотнул. Ох, какая бы это была удача, кровавая междуусобица во вражьем стане! Тогда, пожалуй, и без крестового похода можно обойтись…
Князь тряхнул головой, решительно сгрёб последние монеты и начал завязывать кошели. Сейчас прежде всего надо выплатить грабительскую дан, дабы избежать нового нашествия. Дальше будет видно.
Кони топтались на месте — застоялись в конюшне, похоже, мельком подумала Мария. Однако, не засмеяться бы напоследок, нехорошо выйдет… Да как тут удержаться-то?
Действительно, вид монгольского посла был ужасен. Хорошо ещё, что глаза целы, а всё остальное… Уши распухли, как оладьи, верхняя губа топорщилась, выделяясь далеко вперёд носа, многочисленные чёрные полосы наводили на мысль о том, что лицо Гахи долго и старательно натирали наждаком с примесью битого стекла. Руками посланник Бату-хана не владел вовсе — толстые, как немецкие сосиски пальцы торчали врозь. Если бы не бабушка Лукерья с её травяными настоями и мазями, да снадобья владыки Кирилла, так ещё неизвестно, как оно обошлось бы — кошачьи раны могут и в могилу свести, если их не обработать как следует…
— Ну, прощай, багатур, — Мария вдруг потянулась и поцеловала искалеченного посла в нос. — Хочешь верь, хочешь нет, а без тебя как-то скучно у нас будет, что ли…
Гаха, жестоко переживавший своё поражение от кошки, хмыкнул раз, другой и захохотал.
— Прощай, Мари-ханум! Не поминай лихом!
Монгол натянул на лицо меховую маску-личину из кротового меха, подаренную Марией, осторожно сунул руки в рукавицы — воспалённым частям тела холод вреден. И уже отъехав, обернулся.
— А пить я всё-таки научусь, вот увидишь!
— Бог в помощь! — громко, чтобы покрыть расстояние, произнесла Мария.
— Удачно, княже, и ветер с запада! Ежели так пойдёт, то назавтра уж в Волге будем!
Нос ладьи с шумом рассекал воду. Алый парус надувался сильным западным ветром, быстрое течение помогало ему, и караван из трёх судов двигался на удивление быстро.
Князь Ярослав стоял на носу передней ладьи, вдыхая всей грудью весенний воздух. Неширокая летом Клязьма сейчас разлилась, и хотя пик половодья уже прошёл, плакучие ивы и кусты вдоль берега всё ещё стояли в воде. Солнце взошло уже довольно высоко, но гладь реки пока не утратила яркого серебряного блеска. Ярослав закрыл глаза, но серебряные отсветы так и плясали перед взором…
Да, пожалуй, сейчас бы реку серебра… Ой как бы пригодилась она…
Ярослав Всеволодович ехал в Орду. Ехал, чтобы подтвердить свои родовые права на княжение. Да, вот такие нынче времена на Руси — великий князь Владимирский должен испрашивать разрешения на право владеть своей вотчиной у немытого степняка… Дожили…
Ярослав вздохнул и открыл глаза. Не вовремя открыл, прямо скажем: караван как раз проплывал мимо порушенной веси. Несколько банек с потемневшими крышами стояли на берегу на сваях, до половины ушедших в воду. Огонь не тронул их, зато дальше виднелись лишь обгорелые руины, уже сильно размытые дождями и густо покрытые сухим бурьяном. Летом, должно быть, эти развалины имели не такой жуткий вид, скрытые буйной зеленью. Но сейчас вид бывшего человеческого жилья был очень угрюм.
Настроение испортилось. Шестой год пошёл со времени нашествия Батыева, а всё никак не залечит раны русская земля. Случись сейчас повторение, и вовсе на десятилетия опустеет Русь… А кто ему помешает? Нет ныне такой силы, чтобы остановить дикие орды батыевы. Нет силы… И потому нового нашествия нужно избежать любой ценой.
Сегодня к вечеру караван достигнет Нижнего Новгорода, где и заночует. И уже назавтра, двингаясь вниз по Волге, выйдет из пределов русской земли. Ещё шесть лет назад там была Волжская Булгария…
Князь криво усмехнулся. Да, Булгарии досталось ещё хуже, чем Руси. Собственно говоря, нет уже никакой Булгарии, и земли её ныне под прямой рукой Бату-хана, и поганые заселяют её, как хотят. И на крайнем юге Руси, по последним сведениям, пытаются утвердиться монголы. Вот это уже совсем худо. Можно платить дань, можно гнуть спину, но землю свою отдавать нельзя. Это — только через последний труп…
Ярослав снова усмехнулся. Через труп так через труп. Похоже, поганых устроит и такой вариант. Кто им помешает? Сила, сила у них… Как быть?
Однако не всё ещё потеряно. Не зря, ой, не зря тратили серебро люди ярославовы, подкупая послухов. Зато теперь точно известно — среди степняков назревает свара. Бату-хан обосновался в низовьях Волги на птичьих правах, похоже, а в далёкой Монголии, в Чёрном городе Каракоруме волками смотрят друг на друга Менгу и Гуюк, великие ханы-джихангиры, готовые на всё. Борьба за власть, она везде борьба. Как было бы здорово, ежели бы разразилась в стане вражьем междуусобица кровавая…
Ярослав вздохнул. Будет или не будет, то Богу одному известно. Не следует строить расчёты на неизвестном. Значит, так… Добиться ярлыка на княжение над всеми землями Северо-Восточной Руси — Владимиром, Суздалем, Ярославлем, Переяславлем-Залесским, Москвой и Тверью… Само собой, Городец и Нижний оставить за собой… Хорошо бы, конечно, и рязанские земли прибрать, да Муром, но это уже как Бог даст. Князь Ингварь Ингваревич тоже, похоже, в Орду собрался. И потом, Бату-хану выгодно иметь в пограничье разорённое и бессильное Рязанское княжество…
Ярослав Всеволодович в который раз усмехнулся — настолько неожиданной была всплывшая наружу мысль. Положим, Рязань ему Бату-хан не отдаст, а как насчёт Ростова? Город, почитай, бесхозный стоит. Ну не совсем бесхозный, но разве это дело, что правит княжеством женщина? Хотя, конечно, формально князем в Ростове Борис Василькович сидит, ну да какой владетель в двенадцать-то лет? Пальцем в носу ковырять только что!
Князь Ярослав даже потёр руки от неожиданности такой мысли. Да, это было бы дело, прибрать Ростов. Земля ростовская не так пострадала, как прочие. Да и вряд ли Бату будет так уж интересоваться княжеством, расположенным далеко от границ его степных владений. Пообещать дань большую, чем даёт Мария сейчас, сунуть серебра-золота нужным людям, дары богатые ханшам… Нет, определённо стоит попробовать. Вдруг выйдет? Вряд ли Мария пойдёт войной против воли Бату-хана. Пусть-ка отъезжает в Белоозеро да сидит там… А к Ростову и Углич присовокупить — ух, перспектива! Сына Андрея посадить в Смоленске князем… Тогда вместе с Новгородом, где княжит сын Александр, они будут силой великой…
Ярослав повернулся и зашагал по настилу, положенному вдоль судна поверх дубовых лавок.
