И тогда Лис решился.
– Я прошу тебя, девушка, – начал он слова принятой формулы, глядя на склонённую голову Нимфы, – быть со мной и в болезни и здравии, и в горе и счастье…
Слова, овеянные древней традицией, странно и непривычно звучали под сводами пещеры, пряталась в её глубину, таились за камнями.
– Обещаю заботиться о тебе, обещаю, что дом наш будет полон…
Камешки разом высыпались из разжавшейся ладони. Голова Нимфы склонилась ещё ниже. Отказ?! Она не согласна? Да чего, собственно говоря, он вообразил? У Нимфы своя жизнь, свой мир, у неё есть Город. Разве променяет она его на Посёлок? Что он может предложить ей в Посёлке?.. И всё равно, даже поняв, что рассчитывать ему уже не на что, он, договорил:
– Будь моей женой.
Эхо замерло. Лис замер. Даже пламя костра, казалось, притихло. Нимфа осторожно отряхнула ладонь о ладонь. И наконец подняла голову. Глаза её сияли.
– Я согласна!
Мир закружился, наполнился красками. Она согласна! Костёр весёлыми искрами взметнулся вверх. Согласна!
– Но у меня нет фенечки, чтобы отдать тебе. – Девушка тряхнула рассыпавшимися волосами. Языки огня, отражаясь, плясали в смеющихся глазах.
Лис поспешно дёрнул узелок своей верёвочки, осторожно взял руку девушки – узкое запястье, тонкие пальцы – и аккуратно повязал пеструю верёвочку. А потом он сделал то, на что никогда бы не решился в Посёлке. Осторожно притянул к себе – Нимфа не сопротивлялась – и поцеловал. Губы оказались мягкими, податливыми и почему-то сладко-солёными, как зимняя ягода. Нимфа льнула, прижималась, и он растворялся в её объятиях, тонул в ней, кружился вместе с ней. Мир вертелся, летел, не зная куда, и затягивал за собой Лиса.
– Моя! Моя! Моя! – шептал он, обнимая, гладя, завоёвывая. И девушка радостно и смело отвечала ему…
* * *
– Ну вот и всё. – Нимфа вздохнула и потянула свою руку из руки Лиса. – Замечательный день! Как здорово, что мы с тобой встретились…
Они стояли у дверей ангара, и Город наливался вечерним светом. Окна склонившихся зданий по-свойски подмигивали Лису, а он думал, как они поместятся втроём в маленьком двухместном грузовичке. И что дядька Михей, наверное, будет недоволен, но уж придётся ему как-то потесниться – как-никак, Лис везёт жену.
– Слушай, а тебе разве не нужно взять какие-нибудь вещи? – вдруг спохватился он.
– Вещи? – удивилась Нимфа.
– Ну, мы же едем в Посёлок. Тебе же нужно что-то взять с собой?
– Эй, подожди! – опешила Нимфа. – Я не собираюсь в Посёлок! У вас же там ничего нет… Что я там буду делать? И эти, ну, животные. Ужас! Ты, конечно, милый и всё такое, но Посёлок – это не для меня.
Что ж, этого следовало ожидать. Конечно, Нимфа привыкла к Городу, всё здесь знает. В Посёлке ей будет тяжело. Ну, что же делать…
Лис вздохнул:
– Хорошо. Давай останемся здесь.
– В смысле?!
– Если ты не хочешь ехать со мной, то тогда я останусь здесь, с тобой.
Брови Нимфы поползли вверх.
– Ты что, смеёшься?! Кто тебе позволит здесь остаться? Не выдумывай. У тебя свой мир, у меня свой.
Лис растерялся. Он не понимал:
– Но ты же обещала быть моей женой?
– Ну да, обещала! Но это же игра! Мы же были в туннеле! Ты что? Не понял?
Лис онемел.
– Лис?! Ты не знаешь?! Туннель – это место, где можно вообразить, что угодно. И увидеть, что угодно. Не было там никаких крысолаков, никакого озера. Это ты всё так ярко представил. А я увидела, потому что была рядом. Мне очень понравилось, Никто из наших так ярко показывать не умеет. И знаешь, всё, что было у нас после, мне тоже понравилось… Но это была всего лишь игра!
Потрясённый Лис молчал. Слов не было. Мыслей тоже.
– Лис? – подёргала его за руку Нимфа. – Ну чего ты? Ведь у нас всё классно получилось! Ты просто прелесть. А сейчас я побегу, у меня дела. Хорошей тебе жизни в твоём Посёлке.
Она махнула рукой и, не оглядываясь, быстрым шагом ушла прочь. А Лис никак не мог поверить, что это всё.
* * *
– Лисик, ты вернулся! Я так скучала! – Алиша выбежала из дома, вытирая руки о фартук – видимо, стирала. Косички растрепались, волосы торчали в разные стороны. Девушка подскочила близко-близко, почти коснулась Лиса. Но в последний момент остановилась, отшатнулась, спрятала руки под передник.
– Лисик, ну как ты? Как город? Здорово там?
Лис смотрел на такое знакомое лицо. Жёлтые с крапинками глаза восторженно сияли. На раскрасневшемся лице щедрой россыпью выступали веснушки. Кончики косичек покачивались из стороны в сторону.
– Да ладно, что там в Городе может быть… Ничего особенного, – неохотно пробормотал он.
Серебристые купола башен… высокие шпили… бесконечное переплетение переходов… сверкание огней… Полёт…
– А люди? Какие там люди?
– Да чего люди…. Люди как люди, ничего особенного, говорю…
Смелые горько-солёные губы Нимфы, прикосновение сильной узкой ладони, дрожь по всему телу…
– Ой, – взгляд Алиши упал на пустое Лисово запястье, и лицо её вытянулось. – А где твоя фенечка?..
Лис тоже покосился на руку. Плеск воды, гулкие своды пещеры, блеск костра в тёмных мерцающих глазах…
– Потерял, – неохотно произнёс Лис. И, секунду помедлив, вдруг добавил: – Алиш, ты знаешь, я подумал… А подари мне свою?
– А что, и подарю, – степенно ответила девушка и подняла руки, чтобы развязать узелок косичек. – Давно уж пора. Поле можно расширить будет, птичий двор объединим вместе…
Повязывая фенечку на запястье Лиса, девушка перечисляла нужные и важные дела, которые можно было делать женатым людям. Лис серьёзно поддакивал и думал, какой замечательной женой будет Алиша, и что он правильно решил, и хозяйство их будет самым крепким в Посёлке… А перед глазами плыли купола Города и стояло лицо уходящей Нимфы.
– Слушай, – произнёс он, перебивая поток слов. – Я, наверное, на грузовике соглашусь работать. Михей всю дорогу меня уговаривал, говорит, тяжеловато ему, просил заменить.
– Ой, Лисик, – ахнула Алиша. – Может, не надо? Ну его, этот Город, в Посёлке как-то привычнее..
– Ничего, зато продукты дополнительные. Зимой ничего лишним не будет.
– Ну, если продукты – тогда да… Конечно. Вот какой ты у меня хозяйственный, всё в дом! – И Алиша одобрительно в первый раз в жизни легонько коснулась ладонью его щеки.
* * *
Лис провел рукой вдоль мутной мембраны. Ничего. Коснулся, надавил. И снова ничего. Впрочем, как и во все предыдущие десять приездов, когда он, доставив продукты, пытался выйти в Город. Лис сжал кулак и ударил изо всех сил. Упругий материал, не поддаваясь, мягко спружинил. Бесполезно.
Лис развернулся и, опустив голову, медленно побрёл назад. Ангар, как всегда, был пуст, и только у грузовичка суетился Михей, так и не решившийся оставить привычную работу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
