не убил меня, — буркнул тот.
— Я был ослеплен яростью и вином, — ответил Вульфгар.
— Он забрал у тебя молот, — напомнил Арумн.
— Справедливо опасаясь, что я могу им воспользоваться во вред тебе, — договорил варвар. — Он поступил, как и подобает другу, чего не скажешь обо мне.
Арумн растерянно качая головой, с трудом веря своим ушам. Вульфгар отпустил Джози, но тот не сделал ни шагу, а так и стоял в остолбенении.
— Ты взял меня к себе, кормил меня, платил за работу и дарил меня своей дружбой, когда я более всего в этом нуждался, — продолжал Вульфгар, обращаясь теперь только к Арумну. — Я же поступил с тобой ужасно, и мне остается лишь надеяться, что ты сможешь простить меня.
— Ты хочешь снова жить здесь? — спросил Арумн.
Вульфгар невесело улыбнулся и покачал головой.
— Я подвергаю свою жизнь опасности уже тем, что просто появился в городе, — ответил он. — Через час я буду далеко, но я должен был прийти, чтобы попросить прощения у вас двоих, а более всего, — и он повернулся к Делли, — у тебя.
Вульфгар приблизился к ней, и девушка побледнела.
— Больше всего я сожалею о том, что причинил тебе боль, Делли, — промолвил он. — Ты была мне другом, какого только можно пожелать… И даже больше чем другом, — поспешно добавил он, заметив, как она нахмурилась.
Девушка поглядела на сверток в его руках.
— У тебя малыш, — взволнованно произнесла она.
— Эта девочка моя по стечению обстоятельств, но не по крови, — ответил Вульфгар и протянул ей малышку. Делли приняла ее, ласково улыбаясь и теребя пальчики ребенка. На личике младенца тоже появилась беззубая улыбка.
— Было бы хорошо, если б ты остался, — искренне произнес Арумн, хотя Джози при этом изумленно вытаращился на него.
— Я не могу, — ответил Вульфгар. Улыбаясь Делли, он наклонился и взял у нее ребенка, потом поцеловал девушку в лоб. — Я верю, что ты обретешь счастье, которое заслуживаешь, Делли, — сказал он и, кивнув Арумну и Джози, направился к выходу.
Делли пристально поглядела на Арумна, которого чтила, как отца. Он ее понял и кивнул в знак согласия. Девушка настигла Вульфгара у самой двери.
— Возьми меня с собой, — попросила она. Ее глаза сияли надеждой — такой Делли никто не видел уже долгое время.
Вульфгар выглядел озадаченным.
— Но я пришел не ради того, чтобы спасать тебя, — сказал он.
— Спасать? — недоуменно повторила Делли. — Не нужно мне твое спасение, благодарю покорно, это тебе нужна помощь в уходе за малышкой. Я хорошо управляюсь с карапузами — почти всю юность помогала растить братьев и сестер. Да и жизнь здесь мне порядком осточертела.
— Я иду, куда глаза глядят, — сопротивлялся Вульфгар.
— Полагаю, на рожон ты не полезешь, — ответила Делли. — Ведь тебе теперь нужно заботиться о ребенке.
— Может быть, я пойду в Глубоководье, — предположил варвар.
— Я всегда хотела там побывать, — радостно улыбаясь, откликнулась девушка, поняв, что Вульфгар склонен принять ее предложение.
Варвар вопросительно взглянул на Арумна, и тот снова кивком подтвердил согласие. Только глаза его слегка увлажнились, что было заметно даже с такого расстояния.
Вульфгар снова отдал младенца Делли, попросил подождать его, а сам вернулся к стойке.
— Я больше никогда не причиню ей боли, — пообещал он Арумну.
— Если ты обидишь ее, я тебя достану и убью, — угрожающе прошипел Джози.
Оба одновременно посмотрели на него, Арумн — с сомнением, а Вульфгар изо всех сил стараясь сохранить серьезное лицо.
— Я это знаю, Джози, — без малейшей издевки ответил он, — и буду опасаться твоего гнева.
Придя в себя от изумления тем, что сам только что сказал, Джози горделиво выпятил тщедушную грудь. Вульфгар и Арумн переглянулись.
— Пить не будешь? — спросил хозяин.
— Бутылка была мне нужна, чтобы забыться, — покачав головой, честно признался Вульфгар, — но теперь я понял, что пьяный угар не лучше моих воспоминаний.
— А вдруг девочка начнет тебя тяготить?
— Я пришел сюда не за Делли, а лишь затем, чтобы извиниться. Я не думал, что она примет мои извинения с такой готовностью. Мы выберем хорошую дорогу, я стану оберегать ее, как только могу, и в первую очередь от самого себя.
— Посмотрим, что у тебя получится, — ответил Арумн. — Думаю, ты вернешься.
Вульфгар пожал ему руку, хлопнул Джози по плечу и, взяв Делли за локоть, вышел с ней из «Мотыги». Оба оставляли за спиной важную часть жизни.
* * *
Лорд Ферингал и Меральда, держась за руки, гуляли по саду, наслаждаясь весенней прелестью и ароматом цветов. Уловка Вульфгара удалась. Ферингал и весь Аукни снова считали Меральду пострадавшей стороной. Люди больше не шептались о ней и не смеялись над своим молодым господином.
Молодая женщина горевала о ребенке, но утешала себя тем, что дочь теперь под надежной защитой, как и ее брак. Она не переставая твердила себе, что сейчас с малышкой добрый и сильный человек, который будет гораздо лучшим отцом, чем мог бы быть Яка. Она не раз плакала о своей потерянной дочке, но в остальном жизнь Меральды, принимая во внимание ее происхождение и совершенные ошибки, превратилась просто в сказку. Родители были здоровы, Тори забегала в гости к сестре каждый день, весело скакала среди цветов и раздражала Присциллу еще больше, чем Меральда.
Сейчас же супруги просто наслаждались весенним цветением, и молодая женщина постепенно привыкала к своей новой жизни. Ферингал внезапно прищелкнул пальцами и отошел. Меральда удивленно следила за ним.
— Я кое-что забыл, — пояснил муж. Сделав ей знак подождать, он бегом кинулся в замок, едва не сбив с ног Присциллу, как раз входившую в сад.
Присцилла, конечно же, не поверила в разыгранную Вульфгаром комедию. Она с неприязнью поглядела на Меральду, но девушка просто отвернулась и, отойдя к стене, стала глядеть на волны.
— Ждешь, не покажется ли новый любовник? — почти неслышно буркнула золовка. Она нередко отпускала Меральде всяческие колкости, и девушка неизменно пропускала их мимо ушей.
Однако на сей раз она решила не спускать оскорбление. Подбоченившись, она повернулась к золовке.
— Ни разу в своей презренной жизни ты не испытала истинного чувства, Присцилла Аук, поэтому ты и злишься, — сказала она. — И вообще не тебе меня судить.
Присцилла оцепенела — она не привыкла, чтобы с ней разговаривали в таком тоне и с подобной прямотой.
— Ты просишь…
— Я не прошу, а говорю, — отрезала Меральда.
Присцилла сделала каменное лицо, а потом подошла и отвесила Меральде пощечину.
Той было больно, но она ударила Присциллу еще сильнее.
— Не смей говорить обо мне гадости, или я нашепчу твоему брату обо
