Читаем без скачивания Пять столетий тайной войны, Из истории секретной дипломатии и разведки - Ефим Черняк

В январе 1815 г. из Вены без всякого шума уехал генерал Коллер, австрийский комиссар на острове Эльбе. Коллер прибыл на Эльбу и якобы сообщил Наполеону, что Англия и Австрия готовы согласиться на возвращение императора на трон, если он удовлетворит ряд требований Лондона и Вены. Намеки на эту провокацию содержатся в переписке упомянутого выше французского консула в Ливорно Мариотти, который руководил шпионской сетью, следившей на Эльбе за Наполеоном. Конечно, Мариотти - свидетель, заслуживающий весьма малого доверия. Однако есть и другие показания. После Ватерлоо во Франции состоялся суд над маршалом Неем, который был послан Людовиком XVIII с войсками против Наполеона и перешел на его сторону. Ней утверждал, будто Наполеон уверил его, что союзные державы не возражают против возвращения императора на престол. Наполеон добавил, что ему неоднократно заявлял об этом генерал Коллер. 26 февраля, незадолго до отбытия с Эльбы, принимая представителей местной администрации, Наполеон заметил, что его прибытие во Францию будет встречено с удовлетворением иностранными державами.

Имеется и косвенное доказательство - пассивность английских, австрийских и французских властей, хотя они получали от своей агентуры на Эльбе многочисленные (сохранившиеся в архивах) донесения о подготовке Наполеона к высадке во Франции. В недавно опубликованных мемуарах ближайшего сотрудника Меттерниха графа Лебцелтерна сообщается, что австрийская разведка перехватила секретную переписку Наполеона с его бывшим маршалом и королем неаполитанским Мюратом, которая не оставляла сомнений в намерении Наполеона покинуть Эльбу. Меттерних ознакомился с этими бумагами и... не принял никаких мер. Граф Ферран, морской министр в правительстве Людовика XVIII, уверяет в своих мемуарах, что отдал приказ послать из Тулона два или три военных корабля для наблюдения за островом Эльбой, так как получил достоверную информацию о предполагавшейся высадке Наполеона во Франции. Однако Ферран ушел в отставку, а его приказ был отменен.

Агенты Мариотти заранее информировали английского комиссара на Эльбе Нейла Кемпбела, что Наполеон намерен совершить побег с острова. Кемпбел, опытный военный и дипломат, получив это известие, ...на целых 12 дней (с 16 по 28 февраля) покинул Эльбу - сначала отправился в Ливорно, а потом во Флоренцию к своей любовнице. Правда, 23 февраля он направил на остров корвет "Партридж". Капитан судна Эди нанес визит Наполеону, и корабль сразу покинул остров. У императора должна была создаться уверенность, что Кемпбел не в состоянии в данный момент следить за его планами и помешать их осуществлению. Не уехал ли Кемпбел, дабы потом иметь возможность оправдываться тем, что его не было на месте во время бегства Наполеона с Эльбы?

Между тем визит упомянутого Коллера мог быть связан не с попыткой спровоцировать Наполеона на высадку во Франции, а с переговорами о расторжении его брака с дочерью австрийского императора Марией-Луизой или о добровольном переселении с Эльбы куда-либо подальше от Европы. В английских документах, по крайней мере исследованных историками, отсутствуют какие-либо указания на планы побудить Наполеона к попытке вернуться на престол. (Впрочем, если бы такие "деликатные" намерения и существовали, трудно ожидать, чтобы о них что-либо сообщалось в официальных бумагах, сохраняемых в Английском государственном архиве.) Что же касается Кемпбела, то он проводил все время в обществе красивой графини Миньячи, говорившей равно хорошо на многих европейских языках и хорошо разбиравшейся в политике. Осталось неизвестным, была ли она агентом какой-либо из европейских держав или просто женщиной, любившей окружать себя покровом таинственности. Во всяком случае, у Кемпбела оставалось мало времени для исполнения своих служебных обязанностей на острове Эльбе.

Таковы некоторые факты, относящиеся к гипотезе английского историка П. Бартела. Какими бы ни были они интригующими, эта гипотеза остается очень слабо обоснованной. Тем не менее она продолжает вызывать интерес во Франции.

Еще одна теория такого рода связана с именем французского разведчика Монтолона. Как уже отмечалось, в последние годы правления Наполеона качество императорской разведки заметно ухудшилось. Многие ее наиболее способные организаторы были удалены со своих постов. К тому же и сам Наполеон все менее был склонен выслушивать правдивые донесения, если они противоречили его планам. В 1812 г. один из наполеоновских разведчиков, граф Шарль-Тристан де Монтолон, создал в Вюрцберге специальную организацию, которая должна была держать под наблюдением германские государства во время похода "великой армии" в Россию. Монтолон с каждой неделей сообщал в Париж министру иностранных дел Маре все более тревожные известия. 19 октября, когда Наполеон начал отступление из Москвы, Маре уведомил Монтолона, что тот впал в полную немилость у императора. Причиной оказалась женитьба Монтолона на племяннице канцлера Камбасереса, которая успела до этого побывать три раза замужем, и все три мужа развелись с ней, обвиняя в супружеской неверности. Наполеон выступил блюстителем нравов в самый неподходящий для себя момент, когда донесения Монтолона стали представлять особую ценность. Монтолон сопровождал императора в изгнание на остров Святой Елены. Существует гипотеза, приписывающая бывшему разведчику отравление Наполеона. Она основывается на химическом анализе волос Наполеона. К числу ученых, проводивших опыты с волосами Наполеона, принадлежат шведы Свен Форсхувуд и Андрее Вассен, а также Гамильтон Смит из университета в Глазго. В октябре 1961 г. они напечатали в английском журнале "Нейчур" ("Природа") статью, в которой пытались доказать версию об отравлении Наполеона. В 1982 г. Форсхувуд совместно с американцами Б. Уэйдером и Д. Хэпгудом опубликовали книгу "Убийство Наполеона", которая была пересказана в августе того же года на страницах журнала "Ридерс дайджест", издающегося во многих миллионах экземпляров. В печати замелькали комплементарные высказывания о книге различных специалистов по военной истории. Форсхувуд, историк-любитель, занимавшийся изучением наполеоновского времени, в 1955 г. познакомился с впервые опубликованными тогда "Записками" камердинера императора Луи Мар-шана. Форсхувуда поразило несоответствие между по дням описываемым Маршаном течением болезни Наполеона и результатами посмертного вскрытия тела. При вскрытии присутствовали семь английских докторов и корсиканец Франческо Антоммарши - личный врач Наполеона. Медики не пришли к согласию о причинах смерти. Были написаны четыре раздельных отчета. Все были согласны в том, что в желудке была обнаружена язва, которую Антоммарши назвал "раковой", другие доктора считали ее близкой к раковой опухоли. Отсюда возникла версия о смерти от рака, хотя это прямо не говорилось ни в одном из отчетов. Смерть от рака была диагнозом, устраивавшим английского губернатора Святой Елены Гудзона Лоу - она свидетельствовала о неосновательности слухов, что Наполеон умер, не перенеся тяжелого ("убийственного", как писали некоторые очевидцы) климата острова. В одном английском отчете говорилось, что при вскрытии обнаружилось "увеличение печени". Лоу добился изъятия этого утверждения из отчета, опасаясь, что оно даст пищу для толков о смерти из-за неблагоприятных климатических условий. (Об этом эпизоде рассказал впоследствии один из врачей, когда он покинул остров.) Форсхувуд отметил, что при смерти от рака желудка наступает общее истощение организма, а Наполеон перед кончиной, напротив, болезненно располнел - такая тучность наблюдается у жертв медленного отравления мышьяком. Анализируя воспоминания Маршана и других о ходе болезни Наполеона, Форсхувуд утверждает, что в них отмечено не менее 22 из перечисленных в медицинской литературе 32 симптомов отравления мышьяком. Единственным способом обосновать версию об отравлении помимо вскрытия гроба с телом императора, на что было бы абсурдно рассчитывать, - мог стать анализ волос, сбритых с головы Наполеона на следующий день после его кончины. Несколько прядей этих волос находилось у различных людей. Специалист по судебной медицине университета города Глазго Гамильтон Смит опубликовал в ноябре 1959 г. в английском специальном журнале статью о новом методе выявления мышьяка в волосах. Теперь для анализа вместо 5 граммов, то есть примерно 5 тыс. волос, было достаточно нескольких или даже одного. Форсхувуд, объединивший свои усилия с Г. Смитом и токсикологом А. Вассеном, добыл волосы из прядей, которыми первоначально владели Маршан и другой слуга Наполеона - Жан Авраам Новераз, а также одно английское семейство, познакомившееся с Наполеоном на острове Святой Елены.

Метод Смита позволял выявлять содержание мышьяка в каждом из небольших 5-миллиметровых отрезков, на которые делили волос. Этот отрезок соответствовал примерно 15 дням жизни. Зная год, месяц и число, когда были сбриты волосы, оказалось возможным соотнести каждый отрезок с определенными датами и сопоставить с записями Маршана и других о ходе болезни Наполеона. Выявилось, что резкое обострение заболевания по времени совпадает с сильным (в несколько раз) повышением содержания мышьяка в соответствующем отрезке волоса. Считая тем самым доказанным факт постепенного отравления и даже установленными даты, когда Наполеону были даны - в пище или напитках очередные дозы яда, Форсхувуд и его единомышленники попытались выяснить, кто же совершил преступление. Им могло быть лишь лицо, которое находилось при своей жертве все время (с 1816 г., когда началось отравление) и которое имело возможность подсыпать яд только самому Наполеону, не отравляя людей, которые делили с ним стол. Эти критерии устраняют из числа подозреваемых и всех англичан и ряд приближенных Наполеона, в частности генерала Гаспара Гурго, графа Эммануэля де ла Каза, мадам Альбину де Монтолон и других, покинувших остров Святой Елены задолго до 5 мая 1821 г., домоправителя Наполеона Франческо Чиприано, неожиданно скончавшегося в феврале 1818 г., по заключению врачей, от "воспаления кишечника" (поскольку шла речь о слуге, не производилось посмертное вскрытие). Точно так же преступник не мог быть в числе тех, кто, как доктор Антоммарши, приехал на остров много позднее. Дворецкий Пьеррон мог отравить всех, кто приглашался к столу Наполеона, но не его одного. Это относится и к двум слугам, Сен-Дени и Новеразу, которые лично не прислуживали императору.