воспоминанию, что точно видел это лицо, когда смотрел на маяк, и ни один севастополец не был на него похож. Но я забыл – и даже встретив этого Крыма в Башне, ни разу не задумался о том, что уже видел его прежде и при каких обстоятельствах видел.
Но такая забывчивость могла привести к катастрофе. Кучерявый был моим страхом, при виде него мне приходила в голову только одна мысль: спасаться. И, кажется, эта мысль снова пришла. Я проснулся уверенным, что начал понимать, чего от меня ждут. И это мне очень не нравилось.
– Так, значит, ты и здесь, и там? – кричал я. Стремительно выскочив из сада, добежал до лампового поля, минуя застывшие в воздухе гигантские качели. Крым как ни в чем не бывало стоял возле постамента с воронками, на его голове снова был капюшон. Он встретил меня молчанием.
– Я должен занять твое место, да? – продолжал я, хватая его за грудки. – Я должен тебя победить и стать тобой?! Я все понял! Можешь больше не морочить мне голову, Крым! Мне все известно!
Я расхохотался как безумный.
– Ведь ты смотритель Точки сборки? Признавайся – ты?
Кучерявый отстранился от меня и медленно пошел вдоль лампового поля – как он любил делать, чтобы избежать конфликта, тем самым предлагая либо следовать за ним, либо отправляться на все четыре стороны.
– На самом деле все куда сложнее, – донесся до меня голос Крыма. – Но ты можешь называть меня смотрителем, если непременно нужно как-то называть. Видишь ли, для моей деятельности нет специального определения. Я кто-то вроде посредника.
– Между городом и Башней?
– Не совсем. – Крым снова ушел от ответа. – Для этого есть менеджеры, а я…
Он окончательно замялся и замолчал.
– А по-моему, совсем. – Я поравнялся с ним и ускорил шаг: Кучерявый шел очень быстро. – Мне теперь все понятно. Инкерман отказался становиться смотрителем, и вот теперь в твое логово пожаловал новый претендент? Чую, быть смотрителем не так уж и престижно.
Крым пропустил замечание мимо ушей.
– Инкерману это не нужно, – сказал он. – Он был простой парень без лишних заморочек, ему вообще бы не пришла в голову и половина того, что высказываешь мне ты. Ему было скучно все, кроме компании своего любимого друга. Но даже если бы он и хотел занять место смотрителя, то все равно не смог бы это сделать. С теми технологиями, которых много поколений назад достигла Башня, такого места попросту нет.
– И что же это за технологии? – насмешливо спросил я. – Сидит неизвестный городу человек, отшельник, у самой линии возврата и пялится в пустоту – вот и вся технология!
– Смотритель не пялится, как ты говоришь, в пустоту, – недовольно возразил Кучерявый, – а смотрит в город. Он выискивает севастополиста. И огонь его маяка – это огонь для города. Отчасти вы были правы, именуя его Точкой сборки. Это она и есть. Она собирает город в единое поле, и из этой Точки он просматривается целиком. Ничто не спрячется от взгляда смотрителя. Но чего болтать? Скоро ты, Фиолент, все увидишь собственными глазами.
И действительно, обойдя ламповое поле, на сей раз с другой стороны, мы почти дошли до второго гигантского проема. Но, не дойдя до него, я увидел круглую металлическую конструкцию размером с человеческий рост, из которой отходили длинные шипы. «Такую можно пускать с земли в небо», – отчего-то подумал я и удивился собственной мысли.
– Ты можешь заглянуть в капсулу, – предложил Крым. – Ничего страшного не случится. Ты же хочешь знать.
Спорить было сложно – если мне хотелось что-то знать, то раз за разом приходилось пересиливать себя и решаться на что-то пугающее. Без лишних слов я нырнул в дверь и увидел внутри кабину, слегка похожую на те, в которых сидели водители севастопольских троллейбусов, – только, несомненно, более комфортную, полностью обитую приятной ворсистой тканью, с большим удобным креслом посередине. Все было красным, кроме разве что сплошного кругового экрана, расположенного на уровне головы сидящего человека. Никаких рычагов и кнопок я не обнаружил и, фыркнув, подозрительно посмотрел на Крыма: мол, это и есть высокие технологии? Или их называют так просто потому, что все это находится так высоко?
Кучерявый кивнул на кресло, и я немедленно плюхнулся, справедливо предположив, что если и можно здесь ожидать чего-то интересного, то оно непременно появится на экранах. И интересное не заставило себя ждать.
Я увидел город Севастополь – самый настоящий, родной, каким он был, без вкрапления чьей-то фантазии. Не узнать свой родной мир, в котором прошла жизнь и который я знал как свои пять пальцев, было невозможно: все очертания, улицы, мол, дома, набережные, бегущие троллейбусы, спуски в метро – все было таким, каким и должно быть, и находилось на своих местах. Вот только отличие все-таки бросалось в глаза: на экранах весь город был виден в оттенках серого, солнца над ним вовсе не было, а вместо него в небе кружились, закручиваясь в грозные спирали, черные куски рваных облаков. Деревья сильно качались, как в том моем сне, где я стоял у монумента с пятиконечниками. Но главное изменение коснулось огромного и ровного пустыря. Там не было Башни.
Хотя с чего я решил, что именно это изменение – главное? Может быть, просто приятное?
Я обнаружил, что кресло крутится и, поворачиваясь на нем, можно смотреть во все стороны, наблюдая за любым уголком Севастополя. Линия возврата, как я понял из увиденного, приходилась прямо на саму плоскость экрана, поэтому, куда бы я ни глянул, везде простирался город.
– Это проекция в нижний мир, – пояснил Крым, которому не хватило места, и он терпеливо стоял за моей спиной.
– Вот что такое Точка сборки на самом деле? – ошеломленно спросил я.
– Да, – ответил мой спутник. – В самом грубом смысле это просто отверстие, куда можно просунуть голову. Но, как ты видишь, тут даже есть кое-какие удобства.
– А что же с самим маяком, который стоит в городе?
– Он пуст, – пояснил Кучерявый. – Никто там не сидит, никто туда не ходит – там только установлен механизм, который отвечает за виртуальную интеграцию капсулы в соответствующее место самого сооружения. Иными словами, заходя внутрь капсулы, мы как будто переносимся туда. И нас действительно можно увидеть из города, если хорошо присмотреться!
– А зайти? – спросил я. – Заглянуть к нам в гости можно?
– Можно, – улыбнулся Кучерявый. – Но до этого никто не додумается. Вокруг маяка стоит хорошая защита, и сначала нужно разобраться с ней – это тебе не просто пролезть через дырку забора. Которой, разумеется, в
