— Владимир, а у тебя на продажу еще что-либо есть? Мы возьмем весь товар, — за всех с горящими от вожделения спрашивает Гачет.
— Есть тысяча бутылок водки, по двести виски и бурбона, пятьсот солнечного масла, пятьсот упаковок чипсов, а также пятьсот упаковок зерновых хлопьев, очень вкусно их есть с молоком, по две драхмы за упаковку и триста сладких леденцов в виде петушков за три драхмы за штуку.
— Мы возьмем всё. У нас тридцать девять детей рабов, которых мы продадим тебе, как и в прошлый раз за пять бутылок водки за раба.
— Надеюсь дети здоровы?
— Здоровы, их только вчера привезли, — отвечает Обыра.
Бьём с торговцами по рукам, закрепляя сделку.
— Товар совершенно свежий, крепкие мужчины и сладкие, еще не тронутые девы, может и их купишь, — с ехидной ухмылкой интересуется Гут.
— Нет.
Дальше началась разгрузка шлюпов и погрузка товара на телеги. Прибывшие с торговцами мужики, выстроившись в цепочку, буквально за полчаса закончили разгрузочно-погрузочные работы. Полностью освободив трюмы от товара, привезенного в Имень. Тепло распрощался с торговцами, которые попросили привезти на следующий год в два раза больше спиртного.
Распределив новых трех-четырех летних подданных королевства Руссов по шлюпам — двадцать одного мальчика на мой шлюп и восемнадцать девочек на шлюп Михаила, погрузив два увесистых мешка с драхмами на свой шлюп, я отправился на торг покупать двух дойных коров по одной на шлюп для откармливания молоком ребятишек.
На торгу продавцов много, а вот покупателей кот наплакал. Как только я появился на торгу, большинство взоров торговцев сразу же были обращены на меня и каждый из них пытался, кто криками, а кто и просто хватая за рукава, завлечь меня к своим товарам. Поняв, что спокойно поторговаться и купить коров, а также шкур и меха у меня не получится, громко объявил, что покупаю двух лучших дойных коров, шкуры крупного рогатого скота, овчину, меха на своем шлюпе и быстро ретировался с торга.
Только вернулся на шлюп, как потянулись с торга торговцы. Выбрав двух дойных коров, заплатил за каждую по два золотых королевства Руссов. Шкуры, овчину и меха покупал за серебряные рубли и копейки, до тех пор пока практически не заполнил трюмы двух шлюпов.
Уже собирался отдать команду на отход, как увидел, расступающихся торговцев, еще остававшихся у причальной стенки с надеждой продать мне свой товар, которые образовали живой проход к моему шлюпу, по которому чинно и с достоинством в окружении десятка воинов проследовали старейшины городища Имень, за которыми, поглядывая на меня со страхом в глазах, приклонив головы шли с десяток следопытов моих бывших рабов.
Старший из старейшин, подойдя к сходням, обратившись ко мне, низко склонил голову:
— Я, Пожум, старейшина городища Имень, приветствую тебя Божественный Король Руссов Владимир I!
— Приветствую тебя достопочтимый старейшина городища Имень Пожум!
— Я, глава рода и все старейшины городища предлагаем тебе дружбу и наше почтение! В знак наших добрых намерений мы освобождаем тебя и твоих людей от оплаты мыта за торговлю в нашем городище, а также возвращаем тебе сто ауреусов, — старейшина делает знак рукой и ко мне подходит один из стоящих за его спиной старейшин и протягивает мне мешочек с золотыми ауреусами, выплаченных мной в прошлом году мытарю.
— Благодарю тебя старейшина Пожум! Я принимаю Вашу дружбу.
— Да будет так, — старейшина бьет посохом о землю, разворачивается и делегация уходит.
Я же командую:
— Отдать швартовы, — шлюпы медленно, а затем набирая скорость отходят от городища Имень. Нужно спешить домой.
Глава 20
Весна полностью вступила в свои права. Дневная температура стабильно держалась в районе пятнадцати градусов. По берегам Камы дружно распускали листву деревья, прибрежные луга покрылись молодыми травами, вот-вот зацветет черёмуха. Световой день резко увеличивается, а вечерние и предрассветные сумерки становятся с каждым днем длиннее, крадя у темноты ночи по пять минут в сутки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Домой идем без дневных остановок, полный световой день и фактически полностью захватываем сумерки. На ночь, прячась за островами, становимся на четыре с половиной часа.
В пути как всегда постепенно откармливаем ребятишек, начиная с молока и на третий день переходя на нормальное питание. Ребятишки из угорских племен, но словарный запас у них маленький. Пытаюсь познакомится, но как всегда имен своих они не знают. Скорее всего имена им присваивают родители в более старшем возрасте. В очередной раз придется их нарекать мне. Потихоньку начинаем с ними заниматься, развиваем моторику, учим русскому языку, да на пальцах пытаемся считать.
К Кунгуру подошли в полдень 15 апреля, но швартоваться не стали. С Борисом коротко переговорили через рупор. В вечерних сумерках пришли в Усадьбу. Эвика и Лада после приветствий, сразу же занялись обхаживанием новеньких ребятишек, кудахча как курицы наседки, пытаясь каждого из них прикрыть своим крылом. Экипажи быстро разгрузив с помощью встречающих шлюпы, отдраили трюмы и палубу, и только глубоко за полночь легли спать.
16 апреля 233 года, вот и прошло восемь лет с момента моего попаданства. К этому времени количество подданных королевства Руссов, не считая меня, достигло двухсот шестнадцати человек, 115 мальчиков и 101 девочка.
С самого утра начали вспашку полей, их боронование и сев. Как всегда, я работал от зари до зари, а старшие ребятишки по три часа посменно, а к севу подключались уже и младшие ребятишки.
27 апреля начали загрузку двух шлюпов, моего и Михаила, товарами для Куруша. Шлюп Семёна оставался в Усадьбе, будет продолжать курсировать между просекой к Форпосту, Усадьбой и Кунгуром. Грузов ему ещё возить, не перевозить. На два шлюпа также загрузили по стреловому разборному деревянному крану, для установки их на площадке скалы перед Кунгуром.
С рассветом 28 апреля отправляемся на встречу с Курушем. С собой на борт берем новую усиленную смену в Кунгур из двадцати ребятишек, уже бывших ранее на смене по охране крепости. В Кунгур пришли к шестнадцати часам.
Встречали меня, экипажи и новую смену, выстроившиеся в шеренгу одиннадцать ребятишек во главе с Борисом. На северной башне оставался лишь один наблюдатель. Приветствуя меня, ребята поклонились в пояс.
— Володя, в крепости происшествий не было. Всё здоровы, больных нет, — как всегда командирским голосом докладывает Борис.
— Борис, я рад тебя видеть, а также рад видеть и вас ребята, — обнимаю Бориса. — Принимай новую усиленную смену. Все ребята ранее уже побывали в охране крепости, так, что в курс дела войдут быстро. Старую смену через пару дней заберет Семён на своём шлюпе. Мы же с тобой на шлюпах сейчас отойдем к скале, на верхней площадке которой установим два стреловых разборных деревянных крана.
— Володя, там для подъёма груза наверх мы уже установили кран-балку и лебедки.
Подъём стреловых кранов на площадку скалы много времени не занял, больше потратили времени на сборку стреловых кранов и установку противовесов. А дальше подняли на площадку скалы четыре деревянных лафета и четыре пушечных деревянных ствола, ранее доставленных на шлюпе Семёна. Всего на площадке установим восемь пушек, больше не помещается. Оставшиеся четыре пушки Николаем уже изготовлены в Усадьбе и ждут своей очереди доставки шлюпом Семёна.
На площадке с помощью крана установили лафеты на позиции, затем на них установили стволы. У пушки есть только один выстрел, поэтому сразу же устанавливаю пушки по выбранному для каждой из них оптимальному с наибольшей зоной поражения сектору обстрела. Закончили затемно.
На следующий день на шлюпе подошёл к пляжу левого берега Сылве, расположенного напротив скалы с местом засады. Высадившись, взял конец четырехсотметрового каната, ранее доставленного туда Семёном, и спустившись вниз на пятьдесят метров по берегу реки накрепко закрепил его за многовековое дерево. Второй конец каната закрепили на шлюпе и перетащили на правый берег, в пятидесяти метрах за скалой, с помощью блоков и лебедок закрепили на исполинском дереве на высоте двадцати метров, прикрепив на конце каната канатную сетку с грузом. При выбивании стопора, канат, лежащий на дне поперек реки Сылвы, при его натяжении поднимется над водой на полметра, тем самым преградит галерам возможность отхода вниз по течению. Там же определил две позиции для установки стреломётов, пригодится для уничтожения выживших римлян, после пушечного залпа.
