Потомки исторического верховного владетеля Ламара охотно согласились на предложенные условия:
— Затаившись, до поры до времени, готовить свое оружие для размещения на тех ракетах, что станет им поставлять Шелтон Грубер.
Он же не сомневался, говоря в кругу приближенных и партнеров по осуществлению коварного замысла:
— В один удобный момент мы поставим Землю перед свершившимся фактом!
И сам при этом лелеял особую мечту.
— Вот когда я, наконец, стану тем, кем уже давно должен был быть, не подведи меня этот неудачник Кроуфорд, — тепло перекатывалось в душе Шелтона Грубера. — Ну а пока следовало скрывать свои цели за якобы обычной беспечностью.
Он, сдавая дело в архив, так подвел итоги порученного ему расследования, что оказалось дело совсем простым:
— Станцию погубил случайный метеоритный поток!
И далее результаты касались только этой стороны вопроса.
— Питер Келли, перенесший серьезную психологическую травму, нуждается в длительном лечении, — гласил вердикт консилиума врачей.
Тогда как выводы комиссии свелись к успокаивающей рекомендации.
— Особой опасности лунным экспедициям на «Атланте» нет, — озвучили на весь свет. — Можно продолжать там начатую работу.
Этого решения давно ждали промышленники:
— Как булки с пекарного конвейера готовые выдавать всё новые ракеты для выгодного лунного проекта.
Его возобновление спасало от финансового краха многих и многих промышленников и финансистов, чуть было не разорившихся при свертывании программы лунных электростанций.
Так что достаточно быстро, после завершения работы комиссии, новые грузовые корабли, чуть ли не караванами, один за другим, пошли к естественному спутнику Земли.
Доставляя туда оборудование для восстановления первой электростанции-ретранслятора солнечной энергии и строительства десятков новых.
Глава десятая
…Больничная палата настолько надоела Алику Колену:
— Что хоть волком вой.
Все анализы, тесты, упражнения на тренажерах он успешно прошел. И при этом не имел ни малейшей весточки извне.
Мечтая изо дня в день:
— Краем бы уха услышать о том, что делается в мире?
Очень уже хотелось возмужавшему парню узнать:
— Как отреагировали правительство его страны, а то и Организация Объединенных Наций на угрозу стать мишенью для оружия сетелян?
О чём он не раз и не два пытался узнать у обслуживающего персонала. Но все просьбы натыкались на глухую защиту.
— Ни газеты, ни другие источники информации не положены! — неизменно, изо дня в день, отвечают на просьбы Алика люди из обслуживающего персонала. — Все это входит в условия карантина.
— Ах, так! — не выдержал однажды юный затворник. — Ну, тогда я сам постараюсь узнать все, как он есть на самом деле.
Его прежняя покорность, вызванная верой в то, что, действительно, он мог бы представлять собой источник заразы с Сетелены, теперь явно пошла на убыль.
Сам уже точно убедился:
— Здоров как никогда!
А эти врачебные процедуры ему и раньше, со времен доктора Лериха, были явно не по душе.
Выбрав одну из ночей, когда охрана, успокоенная видимой покорностью своего единственного настоящего пациента, оставила Колена одного в палате, он и решился нарушить строгий запрет.
— Это хорошо, что персонал полагается на свои затворы и решетки! — юноша безуспешно подергал наглухо закрытую стальную дверь. — Значит, снаружи совсем не ждут моего появления.
Ночная темнота смотрела сквозь решетку на герметично закрытом окне. Да изредка, в полумрак палаты, освещаемой лишь матовым светильником, проскальзывал узкий луч фонаря наружной охраны.
Выбрав минуту, когда патруль проследовал мимо по своему раз и навсегда заведенному маршруту, Алик шагнул сквозь пространство.
До этого ему удавалось вполне успешно сохранять в тайне свои необычайные способности.
Потому никто бы и не мог подумать, что для такого узника нужна особая клетка:
— Вроде той, что соорудил когда-то на своем острове доктор Лерих для его и мутанта Бьенола с далёкой Сетелены.
Прыжок оказался своевременным.
— В том, что он простой заключенный и весь навязанный ему, якобы, строгий карантин, ни, что иное, как простой блеф и инсценировка! — Альберт Колен убедился с, первых же шагов по окружающему, до сих пор категорически запретному для него, миру.
Как оказалось, прежние песчаные барханы в этом месте пустыни были срыты до основания бульдозерами.
Вместо них унылый пейзаж украшали два десятка стандартных щитовых сборных домиков.
— Причем, далеко не все они были заключены в кольцо полной изоляции от окружающего мира, — как убедился в том Колен. — Лишь некоторые из них окружали тройные ряды колючей проволоки, укрепленной на фарфоровых изоляторах.
Это не вызывало у Альберта сомнений:
— По «колючке» пропущен электрический ток.
Заодно выяснилось, что подобной «чести» люди Шелтона Грубера удостоили только два строения, сооруженных в противоположных концах поселка.
Из одного такого домика самовольно выбрался Колен.
— Кому же предназначается другой такой домик? — Алик теперь понял без чужой подсказки.
Убедившись в идентичности, заведенных охраной строгих порядков, он уже не сомневался:
— Именно здесь содержат Питера Келли.
Само отдаленное расположение обоих тюремных казематов тоже вписывалось в его догадку:
— Отселили астронавта от меня подальше, чтобы не смог подать звуковой сигнал!
Определившись с целью своей разведки, туда юноша и направился, осторожно лавируя между домами.
Лунная ночь была ему плохим союзником — освещая все как на ладони мертвенным серебряным светом.
— Потому пришлось приноравливаться и к этому препятствию.
Прыгая в пространстве от одной тени до другой, Алик, в конце то концов успешно миновал и запретную линию, сооружённую вокруг дома, служившего местом заточения бывшего астронавта.
Питер Клон представлял собой жалкое зрелище.
— Куда делись его прежние качества подтянутость и выправка? — просто ужаснулся нежданный гость.
Теперь перед Аликом был практически спившийся, заросший щетиной бродяга:
— Под стать которому, полностью подходили грязь и откровенная не ухоженность камеры.
Одно делало её для Алика более притягательной, чем его собственное место заточения:
— Исправный телевизор, стоявший в углу, пусть и заваленный теперь пустыми бутылками из-под коньяка и виски.
Разбудить, изрядно набравшегося к тому моменту, астронавта юноше оказалось не по силам:
— Но он и без этого обошелся.
На всю ночь прильнул Алик к телевизору, то и дело гоняя переключатель каналов по всем информационным программам:
— Какие только были доступны спутниковому приемнику.
Потому, когда сам Питер перед рассветом раскрыл похмельные глаза, Алик уже знал практически все:
— Меня обманули.
В разговоре с астронавтом, он не скрывал своих чувств.
— Держат здесь в изоляции, чтобы не мешался в тайной игре мистера Грубера с сетелянами, — обида так и переполнила душу юноши.
— А ты как думал? — невозмутимо, будто это совсем другой человек, а не тот, кто только что валялся пьяным в стельку, подал голос с кровати Питер Келли.
Он сам уже давно смирился с ролью жертвы коварного заговора:
— И меня они провели накануне, когда вынудили рассказать все о том, что случилось на Луне.
Астронавт, исповедуясь перед юным другом, вздохнул с поздним раскаянием:
— И в том числе рассказал им о вас с Бьенолом.
Алик, тем не менее, не столько огорчился услышанному известию, сколько обрадовался возвращению старого знакомого в привычное рассудительное состояние:
— Так давай выбираться отсюда, чтобы на свободе предупредить весь мир через репортеров.
Такой убежденности имелась и особая причина.
Ведь, среди журналистов у обоих был и свой человек — Паола Конрой из экипажа яхты «Зеро»!
