Когда в январе 1874 г. в Петербурге проходили торжества, связанные с замужеством дочери Александра II, «Тавриду» несколько раз посетили английские гости. Общество собралось огромное. Вся золотая молодежь Петербурга участвовала в этих мероприятиях. Великий князь Сергей Александрович записал в дневнике: «Катание на коньках, огромное общество! Alix с мужем и масса всевозможных англичан, очень было весело… Катание на коньках очень a la mode»387.
Поскольку Таврический дворец и сад входили в число дворцовых зданий, то они соответствующим образом охранялись, и публику на каток пускали только по специальным билетам. Билеты выдавались на один сезон канцелярией Министерства императорского двора. Первыми номерами в специальном списке шли дамы, которые в свою очередь делились на гофмейстрин и фрейлин (в том числе зимой 188788 гг. катались графиня Блудова, графиня Сумарокова-Эльстон), девиц (дочери члена Государственного совета Грейга), замужних дам (баронесса В. И. Икскуль, княгиня Урусова (урожденная Абаза), Родзянко (урожденная Черевина), княгиня Орбелиани) и супруг офицеров Кавалергардского ее величества полка.
Затем в списке шли мужчины, иногда с семействами. Сначала члены Государственного совета (12 человек, в том числе Н. К. Гирс, А. Е. Тимашев, граф Н. П. Игнатьев, О. Б. Рихтер), затем сенаторы (шесть человек), генерал-адъютанты, свиты генерал-майоры (барон В. Б. Фредерикс), флигель-адъютанты, адъютанты, различные дворцовые чины (гофмейстеры, шталмейстеры, егермейстер, церемониймейстер), генерал-лейтенанты, генерал-майоры, камергеры, камер-юнкеры (А. Столыпин с супругой), полковники, офицеры лейб-гвардейских полков и пажи388. К концу XIX в. даже сложилась определенная традиция, когда считалось приличным знакомиться и флиртовать не только на великосветских балах, но и на катке Таврического сада. В мемуарах баронессы С. К. Буксгевден упоминается и «модный в ту пору каток в Таврическом дворце»389.
Однако жизнь неизбежно вносила свои коррективы и в зимние забавы. Политический терроризм постоянно сужал «свободную территорию» для членов императорской семьи, и постепенно их поездки на каток Таврического сада прекратились. Однако привычка к этой забаве уже сформировалась. Поэтому после расширения сада Аничкова дворца каток стали заливать там. Устраивали развлечения и на льду озер Гатчинского парка. Именно там учился кататься будущий Николай II. Мемуарист упоминал: «В саду Аничкова дворца устроены были ледяные горы и каток, то же и в Гатчине. Сюда собирались его дети с приглашенными товарищами, и государь охотно с ними возился и играл»390. Николай II умел кататься на коньках, но большим любителем этой забавы не был. Как мужчина он предпочитал хоккей. Играли без коньков, в сапогах, гнутыми клюшками гоняя резиновый мячик.
Даже после того как Николай Александрович стал императором, он несколько лет выкраивал время, чтобы предаваться этой забаве. В первую «императорскую» зиму 1894–1895 гг., когда на 26-летнего царя свалилось множество дел, которыми он раньше не занимался, времени на каток уже не хватало. Да и молодая жена требовала внимания. Тем не менее он трижды за зиму (13 и 20 января, 8 февраля 1895 г.) сумел покататься на коньках на льду Аничкова дворца. Николай II был буквально изумлен, когда убедился, что его любимая Аликс тоже умеет кататься на коньках. Тем более что 23-летняя жена постоянно жаловалась на боль в ногах. Царь записал: «Катались на коньках, Аликс очень порядочна бегать на оных». Правда, после этих опытов Александра Федоровна уже больше никогда не становилась на коньки.
В январе 1896 г. молодая семья начала обживаться в Зимнем дворце. Но, как любящий сын, Николай II ежедневно с женой ездил к чаю в Аничков дворец к матери, где иногда находил возможность пару часов побегать на катке со старыми друзьями. Так, 4 января 1896 г. он записал в дневнике: «Поехали к завтраку в Аничков. Гуляли в саду и играли по-прежнему на катке; Ксения и Сандро катались на коньках». В эту зиму на катке Николай II бывал часто, за январь 1896 г. он посетил его 13 раз. Пропускал он свои забавы только по случаю совсем уж плохой погоды – «снег с дождем», хотя и в плохую погоду играл охотно: «На катке была метель, так что едва можно было видеть мячи»; «Дул сильный ветер, мешавший полету мячиков»; «Был очень густой туман, так что на катке трудно было играть, потому что мячей не было видно».
Однако жизнь брала свое. Император взрослел, семья быстро увеличивалась. Нарастали политические проблемы, и к началу 1900-х гг. зимние катки отошли в область преданий.
Дни рождения детей
В любой семье день рождения ребенка – повод для праздника, на который собираются родственники и друзья. Не была исключением и царская семья. Однако тут имелись нюансы. Обычно отмечали не только собственно день рождения, но и тезоименитство. В словаре В. И. Даля тезоименитство определяется как «именины, день ангела», применительно к «высоким особам». Естественно, дарились и многочисленные подарки, характер которых также был царский.
Например, в период детства будущего Николая I его мать императрица Мария Федоровна дважды в год одаривала сына очень незатейливо – деньгами на бриллианты. Николай Павлович родился 25 июня, и впервые в 1801 г., еще 20 июня, Мария Федоровна «перевела на счет» великого князя 10 000 рублей «на покупку бриллиантов». Тезоименитство будущего императора ежегодно отмечалось 6 декабря, однако мама заранее, 12 ноября, положила те же 10 000 рублей на счет сына, на все те же бриллианты391. Но наряду с деньгами мальчику, конечно, дарили и обычные подарки – многочисленные игрушки. Деньги на день рождения и тезоименитство были только поводом для увеличения личного капитала великого князя.
Дни рождения и ангела отмечались, «как у всех». Например, 31 августа 1826 г. день ангела 8-летнего цесаревича Александра Николаевича описал его воспитатель К. К. Мердер. На праздник пригласили десять мальчиков и столько же девочек. Сначала дети пили чай, а затем «в саду играли в зайцы, в комнатах – в другие игры». Что касается подарков, то Мердер упомянул только самый большой – прекрасную арабскую лошадь, которую цесаревич получил от бабушки императрицы Марии Федоровны392.
Настоящая лошадь считалась традиционным и достойным подарком для мальчика, поскольку дети с семи лет начинали брать уроки верховой езды. В 1847 г. старшему сыну Александра II, 4-летнему Никсе, принц Петр Георгиевич Ольденбургский подарил на день рождения маленькую лошадь. Глядя на сына, Александр Николаевич вспомнил и себя: «Он уже ездил на ней в саду и даже в комнате, и это напоминает мне, как и я катался на моей маленькой Пашке, которую мне подарил Левашов в 1821 г., когда мне было три года»393.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
