Илейн приходила в ужас при мысли о шестинедельном морском путешествии. Она представляла себе корабль как постоянно раскачивающееся корыто, на палубе которого Тиму постоянно придется мучиться, стараясь удержать равновесие. А потом о путешествии из Лондона в Уэльс, возможно, верхом, и, наконец, — разочарование, если все сложится не так, как надеется Тим.
Илейн не испытывала такого оптимизма, как ее жених. Конечно же, она верила ему, когда он говорил, что раньше у него отбоя не было от предложений работы. Но возьмут ли его владельцы рудников, увидев, в каком состоянии он находится? Горный инженер, вынужденный под землей полагаться на глаза и уши других? И который даже наземные объекты может осматривать весьма ограниченно? Здесь, в Греймуте, у него есть Мэтт Гавейн, практический опыт которого дополняется техническими познаниями Тима и который честно и толково докладывает ему обо всем. У него есть Роли, который, не спрашивая позволения, словно само собой разумеющееся, освобождает его от каких-то мелких повседневных забот. Справится ли он вообще без Роли? Мальчик, как и прежде, находился при нем почти неотлучно, хотя его помощь кажется уже почти незаметной. Но если Роли не будет рядом? Если никто не будет седлать Тиму коня и отводить животное в стойло, носить за ним сумку или приносить какие-то мелочи? Дома Илейн могла бы делать бóльшую часть за него. Но в чужом городе?
Вообще-то, Тим должен был осознать это, именно теперь, когда путешествие открыло ему глаза на то, как мало он может выдержать. Возможно, понимание происходящего с ним тоже было причиной того, что он становился все более тихим, почти ворчливым — по мере приближения к цели путешествия. Впрочем, тревожиться из-за Томаса Сайдблоссома он не мог. Незадолго до отъезда мировой судья сообщил, что до сих пор им не удалось известить Сайдблоссомов о кончине Джона. Хотя в Лайонел-Стейшн послали гонца, ни Зои, ни Томаса Сайдблоссом на ферме не застали.
— Сказали, что они поехали на север к какому-то врачу, — говорил мистер Кэррингтон. — Будто бы он может достать пулю из головы мистера Сайдблоссома, по крайней мере так поняли маори на ферме. Адреса, по которому с ними можно связаться, они не оставили, нужно дождаться, пока они вернутся, что, надеюсь, будет достаточно скоро. Мы бы послали тело в Отаго, но если не принять конкретных мер, придется хоронить его здесь.
Илейн была уверена, что маори в Лайонел-Стейшн знали о причине отъезда Джона Сайдблоссома. Хозяева фермы всегда очень жестко относились к своим работникам, поэтому там были такие вышколенные слуги, как Арама и Паи, не говоря уже об Эмере. Она наверняка догадывалась о планах Джона. Горюет ли она по нему? И не показалось ли ей странным и обидным, что Джона будет хоронить молодая Зои Сайдблоссом, хотя именно она, Эмере, столько лет делила с ним ложе и рожала от него детей?
У самой Зои Сайдблоссом детей не было. Уильям знал, что первый ее ребенок умер при родах и что вскоре после этого у нее случился выкидыш, о чем он и рассказал Илейн; в любом случае, кроме Томаса, других законных наследников не было. Странно, что Зои теперь так заботится о Томасе… А если она просто рада возможности по какой бы то ни было причине уехать с фермы?..
Впрочем, как бы там ни было, все полагали, что никто не вынашивает планов мести Илейн, поэтому обещание не спускать с нее глаз мужчины выполняли не очень добросовестно. Когда они наконец прибыли в Бленем, Тим тут же удалился в номер — ему не хотелось выказывать свою слабость и он с трудом переносил сочувствующие взгляды своих спутников. Илейн послала к нему Роли.
— Присмотри, чтобы он немного отдохнул. Сегодня вечером нам придется пойти на прием к миссис Редклифф, и это опять будет тяжело.
В принципе, подгонять Роли не было нужды. Он позаботился бы о своем пациенте даже под предлогом того, что нужно отнести наверх багаж.
Уильям попрощался, выдумав какой-то весьма смешной предлог, на который Кура наверняка обратила бы внимание, если бы могла думать о чем-нибудь еще, кроме концерта, назначенного на следующий вечер. Уильям же знал, что он должен сделать для Хизер Редклифф, урожденной Уитерспун. В принципе, она была довольно сильно занята приготовлениями к вечернему приему, но ее «Уильям, сейчас на это совершенно нет времени!» прозвучало так располагающе, что он лишь скорчил расстроенную физиономию, но даже не подумал тут же покинуть ее элегантный дом.
И действительно, у хозяйки нашлась возможность оставить служанок без присмотра. Кухарка не скрывала радости по поводу того, что какое-то время никто не будет заглядывать в ее кастрюли, а гувернантка отвела детей по случаю приема к друзьям.
— Не могу дождаться, когда снова увижу Куру! — наконец объявила Хизер, поправляя прическу и провожая Уильяма.
— А я радуюсь предстоящей возможности наконец-то лично познакомиться с замечательным мистером Редклиффом! — с улыбкой ответил Уильям. — Значит, мы придем в восемь.
Кура и Илейн весь день занимались подготовкой к предстоящему выступлению: они осмотрели концертный зал отеля и провели очередную репетицию программы. Поначалу Илейн растерялась, увидев просторный и элегантный зал. Признаться, отель ей понравился. Он был гораздо более роскошным, чем «Уайт Харт» в Крайстчерче, а с пансионом бабушки и вовсе нельзя было сравнить.
— Акустика просто восхитительная! — заявила Кура, которая уже когда-то гастролировала здесь с ансамблем Барристера. — И на этот раз сцена будет только наша, совсем-совсем наша. Никаких других певцов и танцоров, люди будут слушать только нас! Разве это не восхитительное ощущение? Как шампанское… — Она закружилась по сцене.
Илейн же все это скорее пугало. Сердце стучало как сумасшедшее, однако до охватывавшей Калева паники было далеко. Волнение, испытываемое девушкой, должно было скорее подхлестнуть ее, а окружавшая роскошь — оттенить игру. Кура об этом не думала. В ансамбле она видела танцоров, дрожавших каждый вечер перед выступлением, чтобы потом стать только лучше. Лейни тоже была таким человеком — и наверняка сделает свое дело хорошо.
Даже сейчас, во время генеральной репетиции, Илейн играла лучше, чем в Греймуте; но, возможно, все дело было в безупречно настроенном и очень дорогом рояле, который предоставил в их распоряжение отель. Илейн смотрела на инструмент с огромным благоговением, а когда села за него играть, чувствовалось, что игра доставляет ей удовольствие.
Обе девушки находились в приподнятом расположении духа, когда наконец разошлись по комнатам, чтобы переодеться для приема. Миссис О’Брайен действительно совершила чудо и всего за неделю сшила Илейн новое платье. На этот раз — из темного шелка; лазурно-голубой было не так-то легко найти за столь короткий срок. Но оно тоже выглядело просто великолепно. Иссиня-черный цвет прекрасно гармонировал с золотистым оттенком волос Илейн, выгодно подчеркивал нежность светлой кожи. В своем новом наряде она казалась более серьезной и строгой, а не такой ребячливой, как обычно.
