действом, но за время, проведённое с отрядом, он уяснил, что тут — не войска ферелденских баннов или тем более орлейских баронов-графьёв и на «войсковые правила» всем глубоко плевать. К тому же в помещении было и так достаточно шумно, пыльно и душно, чтобы звуки, с которыми по стали скользит точильный камень, хоть кого-то заинтересовали. Так что лучше уж тут, чем снаружи — ведь их «жильё» притулилось на самой границе Пыльного города, считай, уже в откровенных тоннелях. И из этих тоннелей порой вылезали такие твари, что и обосраться не грех от одного вида. И вся эта погань, рождённая не иначе как из кошмаров Создателя, спала и видела, как бы закусить отбившимся от отряда неудачником. И хорошо, если только закусить. Если вместо зверья появлялась группа Порождений Тьмы, то уволакиваемый во мрак тоннелей бедолага мог только мечтать о быстрой смерти. А если это была ещё и женщина…
Молодой наёмник передёрнул плечами.
Сам он в такое дерьмо не вляпывался, но от старших и более опытных ходили слухи, что то, что творили там с ними твари Мора, было в разы хуже всяких «мелочей», типа групповых изнасилований и прочих развлечений, что порой устраивали как местные гномы, так и сами члены отряда. Смотрел на это дезертир из отряда банна Эрлика философски — когда ходишь под смертью, причём не только на задании, но и по жизни: начиная от местных бандитов, что, увидев кошель с серебром, были не прочь за него вскрыть глотку, заканчивая собственными товарищами, подставлять спину большинству из которых парень бы не стал ни за какие деньги… равно как и прикрывать, подставь спину кто-то ему; так вот, когда ходишь под смертью, стараешься урвать от жизни всё, что можно. Потому кто-то и гномскими шлюхами не брезговал — всё это было нормой жизни здесь, вдали от света солнца и под носом у Порождений Тьмы. Правда, сам Мирлен в подобных развлечениях не участвовал, испытывая к подобному, как говорил один учёный муж, что его прошлый отряд когда-то сопровождал, «декадансу» лёгкую брезгливость. Она-то в итоге его и спасла… ну, в какой-то мере.
Как всё началось, никто так и не понял. Просто в один момент в том вертепе, что назывался казармой, внезапно сгустился какой-то чёрный туман, а из него появились двое: здоровенный человек в полных сильверитовых латах невероятно искусной работы и необычайно пышногрудая эльфийка в чёрной мантии мага.
В этот момент из отнорка пещеры, где проживали все отрядные маги, раздался испуганный вскрик, и Мирлэн увидел, как две эльфийские ведьмы, что были ещё более «отбитыми суками», чем половина мужиков, вскочили и потянулись к посохам.
Если до этого момента внезапное появление непонятно кого просто удивило и напрягло наёмника, то подобное поведение заставило мгновенно испугаться. Всех магов в их отряде за глаза и так не сильно жаловали, но этих остроухих явно выперли из Тевинтера. За жестокость и злобность. Поскольку одно дело — кого-то ограбить, сломать ноги, хорошенько оттрахать или даже прирезать, но вот то, что творили они… это было просто противоестественно. А уж остающиеся после их забав обескровленные, высушенные или изуродованные до полной неузнаваемости трупы… Правду преподобные матери говорили, маг — есть богопротивный сплав человека с демоном, а тут ещё и язычницы. Демоны — как есть демоны! Даром что красивые и порой «пользующие» кого из приглянувшихся ребят из отряда. Или ещё кого. Но упаси Создатель от таких «подруг»! В общем, когда эти стервы потянулись за своим оружием, Мирлен тут же решил сделать ноги из зала, так как хрен его знает, что могло этим ведьмам стукнуть в башку. Вот только выход, как внезапно осознал повернувшийся в сторону этого самого выхода наёмник, просто взял и исчез! Сплавился в единую монолитную стену!
— Чт… — он хотел удивлённо выкрикнуть, возмутиться и предупредить, но с ужасом осознал, что не может пошевелиться: ни вскрикнуть, ни повернуться. Всё, что он мог — это только дышать, моргать да двигать глазными яблоками. Собственно, так он и понял, что этот сверхъестественный паралич настиг не его одного.
— Так-так, что тут у нас? — произнёс неизвестный в доспехе. Видеть гостя Мирлен из-за того, что отвернулся к выходу, не мог, но зато отчётливо слышал.
— Ты… Что тебе надо, демон? — услышал он сдавленный, сиплый шёпот Айлире — долийской изгнанницы, что отвечала в отряде за медицину и магическую поддержку. Значение слов не сразу дошло до сознания, но когда это всё-таки случилось, сердце парня бросилось в галоп. Любви к магам, как и любой верующий в Создателя, он не питал, хоть и признавал их силу и вытекающие из неё влияние и власть, а… штука, что походя скрутила обеих стерв и всех остальных чародеев в их отряде… он хотел оказаться от неё как можно дальше.
— Всё ещё можешь говорить? — удивился незнакомец. — Неплохо. Что же касается твоего вопроса, Айли, — усмехнулся пришелец из-за Завесы, — мне нужна ты. Вся ты! И ты станешь моей, — от тех интонаций, с какими были произнесены эти слова, мурашки на спине наёмника выросли до габаритов взрослых мабари. И обзавелись своими мурашками.
— Н-нет!
— Станешь. Поверь, я могу быть убедительным… — спокойно произнесло чудовище в человечьем облике. А следом… Айлире закричала. Нет, не так, она завизжала, словно её одновременно насиловали раскалённой кочергой во все щели и резали десятком ножей. И да, Мирлен знал, как кричат в такой ситуации. Доводилось… присутствовать. Только тогда за палача была эта вопящая остроухая. Пытка продлилась минуту. Это было много больше, чем прожила жертва самой эльфийки. А потом крик стих, и наёмник уже хотел было мысленно помолиться Создателю о душе чародейки, пусть она того и не стоила, но… как выяснилось, эльфийка была ещё жива.
— Кха… ха…
— Я могу повторять это снова и снова, — вкрадчивый голос демона ввинчивался в саму душу, — усилить боль, довести тебя до грани безумия, но не позволить провалиться в спасительное сумасшествие. Мы будем так развлекаться часами, днями и неделями.
— Н-нет… п-пожалуйста…
— Нет? Хорошо, — в голосе монстра звучала улыбка. — Всё, что тебе нужно, это согласиться на моё предложение. И боль уйдёт. Навсегда. Ты согласна, желаешь, чтобы я избавил тебя от этой боли?
— Д-да, — судорожный всхлип.
— Хорошая девочка… — в голосе демона звучало какое-то мрачное торжество. — Ашарена, это для тебя.
— М-м-м, — голос Айлире… изменился. Он вроде бы и звучал по-прежнему мягко и притягательно, но вот сама интонация… А ещё… почему-то при звуках этого голоса начинали трястись поджилки. — Ох, тут гораздо комфортнее! Хотя, конечно, стоит
