когда захочет. А как миссис Уэйд?
— Тоже прекрасно. Поехала сегодня в город за покупками.
Мы повесили трубки, я посидел и покачался на своем вращающемся кресле.
Надо было мне спросить, как продвигается книга. А может быть, им чертовски надоели эти вопросы.
Через некоторое время мне опять позвонили, незнакомый голос.
— Это Рой Аштерфелт. Джордж Питерс сказал, чтобы я вам позвонил, Марло.
— А, да, спасибо. Вы тот парень, который был знаком с Терри Ленноксом в Нью-Йорке. Когда он называл себя Марстоном.
— Верно. Закладывал он тогда прилично. Но это тот самый, точно. Его ни с кем не спутаешь. Здесь я однажды видел его в ресторане Чейзена с женой. Я был с клиентом. Клиент знал их. К сожалению, имени клиента назвать не могу.
— Понимаю. Сейчас, наверно, это уже неважно. Как звали Марстона по имени?
— Погодите минутку, почешу в затылке. Ага, Фрэнк. Фрэнк Марстон. И вот еще что, если вас это интересует. На нем был значок британской армии. Знаете — «подстреленная утка» в их варианте.
— Понятно. И что с ним дальше стало?
— Не знаю. Я уехал на Запад. В следующий раз увидел его уже здесь, он женился на этой взбалмошной дочке Харлана Поттера. Но дальше вы знаете сами.
— Их обоих уже нет в живых. Но спасибо, что рассказали.
— Не за что. Рад помочь. Это вам что-нибудь дает?
— Абсолютно ничего, — сказал я, бесстыдно солгав. — Я никогда не расспрашивал про его жизнь. Однажды он сказал, что вырос в приюте. А ошибиться вы никак не могли?
— Эти седые волосы, лицо в шрамах — ну уж нет, братец. Я, конечно, могу забыть лицо, но не такое.
— А он вас здесь видел?
— Если видел, то ухом не повел. Я ничего другого и не ждал. Да и вообще мог меня запамятовать. В Нью-Йорке-то он всегда был налит до бровей.
Я еще раз поблагодарил, он ответил — не за что, рад был помочь, и мы повесили трубки.
Я немного поразмышлял под немузыкальное сопровождение уличного движения за окном. Шум был слишком сильный. Летом в жаркую погоду все звучит слишком громко. Я встал, закрыл окно и позвонил сержанту Грину из отдела по расследованию убийств. Он проявил любезность, оказавшись на месте.
— Слушайте, — сказал я, покончив с формальностями, — я узнал кое-что насчет Терри Леннокса, и это меня удивляет. Один мой знакомый знал его в Нью-Йорке под другим именем. Вы проверяли, где он служил в войну?
— Таких, как вы, ничем не проймешь, — раздраженно заявил Грин. — Сказано вам, не высовывайтесь. Это дело закрыто, заперто, припечатано свинцом и утоплено в море. Ясно?
— На прошлой неделе я встречался с Харланом Поттером в доме его дочери, в Беспечной Долине. Хотите проверить?
— И чем вы занимались? — язвительно осведомился он. — Даже если допустить, что это правда.
— Беседовали. Он меня пригласил. Я ему нравлюсь. Кстати, он сказал что его дочь застрелили из маузера ППК, калибр 7,65. Это для вас новость?
— Дальше.
— И револьвер его собственный, приятель. Может быть, это кое-что меняет. Но не волнуйтесь. Не буду шарить по темным углам. У меня к вам дело личное. Где он получил свои ранения?
Грин молчал. Я услышал, как там у него хлопнула дверь. Потом он спокойно произнес:
— Может быть, его порезали в драке где-нибудь в Мексике.
— Бросьте, Грин, у вас же есть его отпечатки пальцев. Вы, конечно, отправили их в Вашингтон. И, конечно, получили ответ. Я всего-навсего спрашиваю, где он служил в войну.
— Кто сказал, что он вообще воевал?
— Ну, во-первых, Менди Менендес. Леннокс вроде бы спас ему жизнь и как раз тогда был ранен. Он попал в плен к немцам, и они перекроили ему лицо.
— Менендес? Вы верите этому сукину сыну? У вас с головой не в порядке. Леннокс вообще не воевал. Ни в каком послужном списке его нет ни под каким именем. Вы довольны?
— Как прикажете, — ответил я. — Но не понимаю, с чего Менендес стал приезжать ко мне, врать с три короба и предупреждать, чтобы я не совал нос куда не надо, потому что они с Рэнди Старром из Вегаса — друзья Леннокса, и они не хотят, чтобы вокруг этого дела шла болтовня. В конце концов, Леннокса тогда уже на свете не было.
— Откуда я знаю, что в голове у бандита? — раздраженно спросил Грин. — Может, пока Леннокс не женился на богатой и не остепенился, он был с ними в деле. Он одно время в клубе у Старра заведовал игорным залом. Там он с ней и познакомился. Улыбочка, поклон и смокинг. Следил, чтобы клиенты были довольны, и приглядывал за подставными игроками. Он с его шиком годился для такой работенки.
— Обаяния у него не отнимешь, — заметил я. — Вот в полиции это не требуется. Премного обязан, сержант. Как поживает капитан Грегориус?
— Ушел на пенсию. Вы что, газет не читаете?
— Уголовную хронику — нет. Слишком мрачно, сержант. — Я уже хотел попрощаться, но он меня остановил. — Что было от вас нужно мистеру Капиталу?
— Просто посидели, попили чайку. Визит вежливости. Сказал, что, может быть, подкинет мне работу. А также намекнул, — просто намекнул, между строк, — что любому блюстителю, который будет ко мне заедаться, не поздоровится.
— Он еще не начальник полиции, — сообщил Грин.
— С этим он не спорит. Сказал, что даже не покупает начальников и прокуроров. Просто, когда он дремлет, они лежат и мурлыкают у него на коленях.
— Пошли вы к черту, — сказал Грин и бросил трубку. Трудное дело быть полицейским. Никогда не знаешь, кого можно топтать ногами, а кого нет.
Глава 34
Разбитый участок дороги от шоссе до поворота у холма колебался в раскаленном от полуденной жары воздухе. Кусты, разбросанные вокруг на выжженной земле, уже были выбелены гранитной пылью. От них несло чем-то тошнотворным. Веял горячий едкий ветерок. Я снял пиджак и закатал рукава, но дверца так нагрелась, что на нее нельзя было положить руку. Под дубом истомленно дремала лошадь на привязи. На земле сидел загорелый мексиканец и что-то ел из газеты. Перекати-поле лениво прошуршало через дорогу и уткнулось в обломок гранита, а сидевшая на камне ящерица исчезла, словно ее и не было.
Затем я обогнул холм. Здесь начался гладкий асфальт и другая страна.
Через пять минут я подъехал к дому Уэйдов, поставил машину, прошел по мощеной дорожке и позвонил в дверь. Открыл ее сам Уэйд, в коричнево-белой клетчатой рубашке с короткими рукавами, светло-голубых джинсах и домашних туфлях. Он загорел и
