британец начал уставать. На его покрытом шрамами лице заблестели капли пота.
- Вашему человеку тяжело, господин, - заметила Хельва.
- Еще рано, - ответил Фигул, сжимая кулаки. - Он придет в себя. Вот увидишь.
Бритт с топором снова атаковал под рев пьяного восторга. Мужчина явно наслаждался статусом любимца публики. Вдохновленный поддержкой зрителей, он с грохотом обрушил свой топор на череп худощавого мужчины. Последний в последний момент поднял меч и отразил атаку. Бритт с топором тяжело задышал, мускулы на его груди вздымались и опускались от напряжения, когда он снова стал наносить удары по врагу. Дуротриг с мечом продолжал отступать по краю круга, ловко парируя каждую атаку, в то время как оба бойца обменивались все более яростными сериями ударов и выпадов. Но бритт с топором сражался на переднем крае против гораздо более слабого противника, и Фигул решил, что его победа - лишь вопрос времени. Он испытал быстрый трепет от перспективы отыграть значительную сумму своего с трудом заработанного жалованья у Блеза.
Здоровяк-британец снова качнулся. На этот раз бритт с мечом отразил атаку, а затем нанес удар, пронзив врага в мясистое бедро. Человек с топором издал болезненное ворчание и отступил назад, издав резкое шипение сжатыми челюстями, когда он наклонился и зажал рану рукой. Фехтовальщик оказался на удивление искусным в обращении с оружием.
Теперь бритт с топором испустил безумный рев гнева, когда он бросился вперед, размахивая своим оружием по широкой дуге.туземец с мечом отступил к самому краю круга, и у него не осталось места для маневра. Он присел на корточки, едва избежав лезвия, которое рассекло воздух с яростным свистом, заставив ближайших зрителей отползти назад в безопасное место. Таким же плавным движением туземец с мечом сделал выпад, пронзая своим оружием кишки противника. Рот бойца открылся от шока, когда лезвие пронзило его жизненно важные органы. Зрители недоверчиво вздохнули, когда туземец с мечом вырвал свое оружие. Его ошеломленный противник рухнул на колени, кровь и кишки вывалились из широкой раны на его животе. Он колебался мгновение, прежде чем рухнуть.
- Меч побеждает! - заявил центурион, поднимая руку победителя.
- Чушь! - Фигул выругался.
Злые крики вырвались у тех в зале, которые сильно поддерживали бритта с топором. Среди гостей вспыхнуло несколько жарких споров по поводу исхода боя, и один или двое из них осыпали оскорблениями убитого британца за то, что тот так быстро пал. Фигул смотрел, сжав руки в кулаки, как пара помощников тащила труп поверженного дуротрига. Блез утешительно положил руку ему на плечо и самодовольно ухмыльнулся.
- Не повезло, господин.
Фигул сердито посмотрел на легионера, затем стукнул кулаком по его бедру в горьком разочаровании из-за потери еще большей части своего жалованья Блезу: - Откуда ты вообще знал, что твой бритт победит?
- Первое правило арены, господин. Скорость всегда побеждает силу. Тот, что с топором, был слишком велик для этого дела.
Фигул проклинал свою удачу, пока ауксиларии готовились к следующему бою. Был сделан небольшой перерыв, пока победившего пленника разоружали и снова заковывали в цепи. Фигул снова обратил внимание на правителя. Тренагас, казалось, был в восторге от состязания, его глаза сияли от волнения, когда он подал сигнал одному из своих рабов наполнить его серебряный кубок вином.
- Великолепное состязание! - заметил он Сцилле. - Строго говоря, человек моего положения, я полагаю не должен предаваться варварским удовольствиям на арене. Но можно увидеть и пользу от таких боев. Это прекрасный способ повысить популярность спонсора.
Имперский посланник почтительно кивнул головой: - Как всегда, Ваше Величество, ваша проницательность замечательна.
Седиак наклонился к Тренагасу и указал на точку рядом с передней частью круга арены: - Может быть, ваше величество желает поближе взглянуть на происходящее?
На губах правителя появилась пьяная улыбка: - Отличная идея, мой друг. Отсюда не самый лучший вид. Он отыскал Фигула и поманил его. - Охрана!
Приказ был отдан, и слуги правителя поспешно расчистили место прямо возле импровизированной арены, а еще двое рабов принесли к месту стул. Затем правитель встал с трона и спустился с помоста в сопровождении своих телохранителей. Он занял свое место, а его советники встали по обе стороны. Фигул и другие римские телохранители сомкнули ряды вокруг Тренагаса, настороженно поглядывая на окружающих вождей. Правитель одним глотком осушил остатки вина.
- Следующий бой! - взревел он.
В круг впихнули еще двоих заключенных. Теперь зрители заключили еще большее количество пари. Всем разлили вина. Перекрывая хриплый грохот, центурион прокричал: - В следующем бою секутор против ретиария.
-Эта сеть, не оружие? - пробормотал Фигул. - У него нет шансов!
Блез скривился: - Я с вами на этом, господин. Он склонил голову в сторону ретиария. Большая рана на левом плече была зашита. - Этот туземец не в состоянии драться. Любой, кто делает на него ставку, напрашивается на неприятности.
- Значит, бой продлится недолго? - задумался Хельва.
- Примерно столько же, сколько нужно, чтобы сварить спаржу, - ответил Блез.
- Пустая трата денег, если вы меня спросите, - кисло добавил Рулл. -При таких темпах продавать будет нечего. Эх, как бы я провел время на пенсии, рассевшись в Дамаске с милой дамочкой на коленях.
Ауксиларии передали оружие второй группе гладиаторов. Раненый британец взял свой трезубец, к концам которого была прикреплена сеть для заброса, утяжеленная свинцовыми грузиками. Его коренастый темноволосый противник взял короткий меч. Фигул был удивлен хладнокровием последнего. Он казался очень спокойным и не выказывал признаков страха или неуверенности, когда стоял в своем углу, крепко сжимая свое оружие и пристально глядя на своего противника, его мускулы были напряжены. Резким ударом своей виноградной трости центурион отметил начало второй схватки вечера. Под одобрительные возгласы публики бойцы вступили в бой.
Гости боролись за хороший обзор состязания, наблюдая за происходящим с той смесью волнения и жуткого очарования, которая была знакома Фигулу по арене в Лютеции. Боец с сетью был новым типом гладиатора, который только недавно был представлен на арене в Риме, и присутствующие с нетерпением ждали, как он справится с более традиционно экипированным секутором. Насколько мог судить Фигул, целью бойца с сетью было поймать противника в сеть, прежде чем нанести смертельный удар трезубцем. Но раненый мужчина явно не справлялся с тяжелой сетью и вместо заброса сети левой рукой ткнул угрожающие кончики трезубца в горло секутора, прежде чем быстро отступить. Он твердо придерживался этой тактики, держась на расстоянии и постоянно перемещаясь по рингу, его лицо выражало тревогу
