фейерверк, не правда ли?
– А вы за ним наблюдали? – тихо спросила я и села, стягивая шнурок у ворота ночной сорочки. – Я не видела вас на палубе.
– Зато я видел вас, и это главное. – Он протянул руку и коснулся складок одеяла у моей щиколотки. – Вы расцветаете вместе с весной, леди, хотя, кажется, должны таять от солнца.
– О, нынче мне везет на комплименты, – рассмеялась я. В голове слегка звенело от невозможности происходящего.
«Забавно, – подумалось мне. – Только я начала считать, что Крысолов – человек из плоти и крови, как он явился во сне. А вокруг только море и небо…»
– Везет на комплименты? – подался он вперед, и браслеты у него на руке тоненько звякнули. – Мне следует ревновать?
– Только не к дяде Рэйвену, это было бы некрасиво, – пригрозила я ему пальцем. – В конце концов, мы почти родственники.
Крысолов с удовольствием продолжил игру:
– Вот и первый сочтен – маркиз… А кто был вторым? Не верю, что столь ослепительная красавица, как вы, леди, сочла бы день щедрым на комплименты, если б получила их меньше трех.
– Право, вы меня нарочно смущаете, – опустила я взгляд. – Впрочем, открою вам секрет. Второй комплимент был от четы Хаббард, а третий… – Я осеклась, вспомнив, как склонился над моею рукой Чендлер. Место прикосновения губ зачесалось, как подживающий ожог.
– Видимо, третий человек был вам неприятен, – тихо и серьезно подытожил Крысолов. – Не поделитесь со мною своей тревогой?
Ветер раздул штору, и она выгнулась парусом на пиратской каравелле.
Я отрешенно следила взглядом за пляской лунных бликов на полу каюты и размышляла. С одной стороны, сохранить тайну Арлин было делом чести. С другой – я и так собиралась просить помощи у дяди Рэйвена… А Крысолов и вовсе мне снился – значит, тайне ничего не угрожало?
– Это мистер Чендлер, – шепотом произнесла я, и слова едва не заглушил шелест волн. – Он очень скверно обращается со своей женой и, кажется, замыслил дурное.
Крысолов помедлил с ответом:
– Насколько дурное?
– Не знаю, – отвернулась я в смятении. – Она не хотела становиться его женою, и он удерживает ее силой. И, кажется, это он сгубил всю её семью. Арлин и Мэй покуда справляются с ним, но я очень боюсь, что Чендлер не побрезгует и силой… взять желаемое.
Я прикусила губу.
– Вот оно что. И вправду скверно, а если поразмыслить – так еще скверней выходит… – задумчиво произнес Крысолов, и мне почудились смутно знакомые интонации. – И у этой леди нет никакой возможности сбежать?
– Нет, – качнула я головой и, повернувшись к Крысолову, продолжила громким шепотом: – Поэтому, прошу вас, позаботьтесь о них! О Мэй и об Арлин. Я боюсь, что Мэй может зайти слишком далеко в своем желании защитить сестру, а Арлин слишком хрупкая, чтобы противостоять Чендлеру. В борьбе с такими людьми, как он, одного характера мало. Нужна власть и сила. Или хотя бы друзья, облеченные властью и силой…
– Понимаю, – прервал он мою сбивчивую речь. – Я присмотрю за вашими девочками, леди Метель. Но мое время – ночь. Днем вам придется защищать их.
– Я справлюсь.
– Конечно, – ответил он. – Вы справитесь, кажется, со всем на свете. Но все же будьте осторожны. Если то, о чем вы рассказали мне – правда, то Чендлер опасный человек. Таким, как он, покровительствуют злые тени и духи гнева. Это не слабая змея, опасная своим коварством, а свирепый кабан. Глупо идти против него с одной тростью.
– У меня есть еще и револьвер, – вздернула я подбородок.
Крысолов склонил голову.
– Тогда цельтесь сразу в глаз. – Он поднялся и шагнул ближе, наклоняясь надо мною, и сердце у меня забилось чаще. – Я не хочу потерять вас.
«А я – вас», – чуть было не сказала я, но вместо этого неловко отшутилась:
– Нельзя потерять то, что вам не принадлежит.
– Верно. Не принадлежит.
В его словах мне почудилась грусть с каплей насмешки над самим собою. А потом он склонился ниже и коснулся моей руки, провел кончиками пальцев выше – к запястью, к локтю, к плечу… Очертил невесомо линию подбородка – и отстранился.
– Боюсь, леди Метель, моё время заканчивается. Доброй ночи вам!
Я медленно выдохнула и зажмурилась. Что-то звякнуло, еле слышно скрипнула дверь.
Когда я вновь открыла глаза, каюта была уже пуста.
…Ладонь Крысолова оказалась слишком теплой для призрака.
Наутро я обошла комнаты своей каюты и тщательно осмотрела замки. Мэдди сказала, что когда она проснулась, всё было заперто на ключ. Мне же не удалось найти никаких следов взлома. Только на скважине входной двери обнаружились еле заметные царапинки, и по их виду нельзя было определить, новые они или старые.
– Вам ночью ничего не… мерещилось? – спросила я между прочим, собираясь к завтраку. Мадлен покачала головой, продолжая аккуратно закреплять мою шляпку серебряными шпильками.
А Лиам поскреб нос перепачканным в чернилах пальцем:
– Ну, мерещилось – не мерещилось, а кто-то по коридору шастал. Посередь ночи у меня дверь будто бы скрипнула. Я к ней – а там заперта, глянул в скважину – и никого… А под утро кто-то что твоя кобыла мимо пробабахал. Ну… и у вашей двери, леди Гинни, остановился.
Я сжала пальцы, сминая плотную ткань юбки.
– Под утро?
– Агась, – подумав, согласился Лиам. – Светать уже начало.
«Значит, не Крысолов», – с облегчением выдохнула я.
Для завтрака мы проследовали в малый зал – там были огромные, в половину стены, окна с панорамным видом на море. Время еще только близилось к девяти, и пассажиры, видимо, ещё спали. Я огляделась по сторонам, надеясь увидеть дядю Рэйвена или Арлин с сестрой – и неожиданно встретилась взглядом с миссис Шварц. Непохожая на саму себя, в старомодном платье цвета тёмного песка, она держала в руках массивную записную книжку и что-то негромко зачитывала вслух сыну. Главы семейства, Карла, поблизости не было.
На мгновение мне показалось, что миссис Шварц с мальчиком смотрятся за огромным столом одиноко и потерянно.
– Лиам, хочешь ещё поговорить с Хенрихом Шварцем? – спросила я воспитанника, поддавшись порыву. Лиам, уже научившийся различать мои вопросы, предложения и настойчивые рекомендации, обреченно вздохнул:
– Конечно, хочу, леди
