системе наград, орден занимает четвёртое место после ордена Подвязки, ордена Чертополоха и ордена св. Патрика.
Глава 18
- Вот собственно говоря и все, - Торшин откинулся на спинку пластмассового кресла, - дальше уже не так интересно. Ефимов в тот же день ушел за грань, остановилось сердце. Уверяю тебя, мы здесь не причем, думаю он сам его остановил. Кстати у него в романе «Время буйвола», методика остановки сердца, частично описана. Дальше уже «пена» пошла. Вопреки мнению Григошина и Всеволодова, другая следственная группа у него дома провела обыск, ничего существенного не обнаружили. Искали его связи и агентов, еще два года.
-Ну и как, нашли? – поинтересовался я.
-А вот этого я тебе не скажу, - подмигнув мне, ответил Торшин.
Солнце уже не так палило, но вечер не принес прохлады, раскаленная земля отдавала накопленный за день жар. Кафе где мы сидели, наполнилось молодежью. Студенты смеялись, болтали, пили пиво, парни флиртовали с девушками. Гремела музыка и я почувствовал свою неуместность на этом празднике жизни.
-Жизнь продолжается, - кивнув на самозабвенно целующуюся за соседним столиком парочку, заметил я.
-Она всегда продолжается, - засмеялся Торшин, без осуждения и зависти посмотрев на парочку, прибавил, - и слава богу. Так как ты не передумал? Может пойдем, чего покрепче выпьем, ребят помянем.
- Хорошо, - согласился я, - тут рядом ресторанчик приличный открыли, заодно и перекусим.
Ресторанчик был небольшой, комфортный, кухня отличная, персонал вежлив, без навязчивости. Официант быстро расставил столовые приборы, холодные закуски, принес графин с холодной водкой, пожелал приятного аппетита и ушел.
-Давай по первой, за ребят, - Торшин поднял рюмку, и мы не чокаясь выпили.
-А у них как судьба сложилась? Григошин, Всеволодов, Ивлев, они-то как? – после Лешиного рассказа, они мне уже не чужие были, вот и поинтересовался.
-Григошин через год умер, во сне сердце остановилось. На похороны, почти все его ученики пришли, офицеры и генералы. Генерала Григошина в последний путь провожала элита советской разведки и контрразведки. Кто смог даже из-за границы приехал, долг последний отдать, я тоже сумел вырваться. Хороший он был мужик, царство ему небесное. Вот тогда на похоронах я с полковником – йогом и генералом – боцманом, познакомился, Всеволодов меня им представил. Они оказывается тоже учениками Григошина были. Всеволодов дослужился до начальника управления, звание генерал - лейтенант. В 1989 г. он подал, через голову Председателя КГБ, докладную записку на имя Меченого, в которой прогнозировал распад Союза и предлагал меры по спасению страны, его тут – же в отставку уволили. Стал сильно выпивать, печень отказала, вот и отправился в 1990 году в путь далекий, без возврата. Ивлев дослужился до звания генерал – майор, в сентябре 1991 года был уволен по выслуге лет. Сейчас он бизнесом занимается. Меня приглашал к себе работать, только это дело не по мне. Генерал, бывший руководитель Лондонской резидентуры, умер в 1985 году. Где йог – гэбешный, не знаю. Наверно ищет путь своей души, может и найдет.
-А Маша? С ней, что?
-Больше мы не встречались, - Торшин поморщился, разлил еще по одной, - Ребята говорили, что у нее все нормально, замуж вышла. Давай выпьем!
Мы выпили, потом еще и еще. Официант принес еще один графин, потом литровую бутылку, и мы напились в лоск, по военному, домой я еле дошел, а уж пьян был хоть выжимай.
На следующий день, мучаясь с похмелья, я сумел восстановить Лешин рассказ. Для памяти записал основные детали, так просто без дальней мысли, как любопытный факт времен «холодной войны». Пока набирал на компьютере текст, заметил, что в рассказе Торшина много белых пятен, видать далеко не всё рассказал мне товарищ полковник.
Взяв пива, я поехал его навестить. Жил Торшин один, в однокомнатной квартире старого дома, пиву, что я принес с собой, обрадовался, а мне, когда я стал доставать его вопросами, не очень.
-А ты, почему один живешь, - начал я для начала, - ты же женат и дети у тебя есть.
-Не твое дело, - рыкнул Торшин, болезненно сморщился, откупорил бутылку пива, залпом с горла выпил, - Ох хорошо!
-Леша! А разве Григошин, генерал КГБ, мог в семидесятые годы, так неуважительно про большевиков говорить, да о Боге через слово вспоминать. Признавайся, ты это выдумал?
-Что он думал то и говорил. А ещё он всегда точно знал, кому говорить и что. Да и кто бы его побежал закладывать? Я, что ли?!
Торшин откупорил вторую бутылку, опять налил себе пива, только уже в стакан. Пена полилась через край и как эта пена полились мои вопросы.
-А почему дипломат, Ефимову на квартиру звонил? Ты же сам говорил, что они прекрасно знали, что все телефоны на прослушке?
-Не знаю, - Торшин открыл третью бутылку, разлил по емкостям и смакуя напиток, стал пить мелкими глотками. Усмехнувшись моему недоумению, повторил:
- Не знаю, может нас совсем дураками считали, а может не раз у них такой номер, с условным сигналом проходил и все обходилось, точно сказать не могу.
-А что с тем нашим разведчиком стало, ну что информацию про Ефимова – Джеймса - Рикки дал?
-Его в 1985 году сдал британской контрразведке перебежчик из ПГУ[139]. Либс был уже в отставке. Англичане ему предложили на выбор: или скандальный судебный процесс и смерть в тюрьме; или он сам решает этот вопрос. Либс застрелился. Его семье о том, что он был советским агентом, не сообщали.
-А ваши негласные сотрудники по Ефимову работали? – продолжал я доставать его своими вопросами.
-Так я тебе все и выложил, - Торшин, с иронией посмотрел на меня, - сотрудников какие бы они не были не сдавал и сдавать не собираюсь. Многие из них до сих пор живы, так зачем я им буду жизнь портить? Лучше посмотри, есть, что пожрать в холодильнике или опять в кафе идти.
В холодильники оставалось с десяток куриных яиц, заплесневелый кусок сливочного масла, черствый кусок хлеба. Пока я возился у плиты, Леша все пивом поправлялся, отмокал. Из продуктов я приготовил свое фирменное блюдо, яичницу «А я холостяк» и продолжил допрос.
-А в каких произведениях Ефимова ты нашел секретную информацию?
-Отстань, что мог, я тебе рассказал, про остальное можешь сам придумать, или домыслить, часть данных этого расследования до сих пор являются секретными.
-Да ты мне все наврал! – с наигранным негодованием сказал я, рассчитывая,
