— Как куда? — опешил от такого странного вопроса Дядьки Халлас. — Надо ведь ключ у этих отобрать.
— Одним неполным десятком? Не зная, к кому мы идем? Не зная численности охраны? Не зная, где в доме они прячут этот ключ и вообще там ли он? Побойся богов, Халлас! Видать, тебе слишком сильно приложили по зубам! — съязвил карлик.
— Сядь, Халлас, — негромко сказал Алистан, и пристыженный гном, собравшийся начать грызню с Делером, вернулся к стулу. — Вначале нам нужно узнать, с кем мы имеем дело, а уж потом лезть в бой.
— С кем мы имеем дело? Тут, пожалуй, я смогу вам ответить, милорд Алистан, — не подумав, ляпнул я и тут же прикусил язык, но было уже поздно.
— Ты стал прорицателем, вор? — спросил меня граф Маркауз.
Милорд Крыса, граф Алистан Маркауз, Опора Трона и прочая и прочая во время разговора со мной всегда называет вашего покорного слугу вором. И только в очень редких случаях, лишь когда забывается, обращается ко мне по имени.
Что тут поделаешь? Не любит, ох не любит милорд Алистан таких ребят, как я. Не сомневаюсь, будь его воля, он бы развешал всех воров Авендума на деревьях в королевском парке и по три раза в день пересчитывал количество висельников, чтобы, не дай Сагот, кто-нибудь не пропал. Встреть я графа при других обстоятельствах — тут же загремел бы в Серые камни (и это только в том случае, если палач в это время будет слишком занят).
Так что вполне можно понять не очень благожелательное отношение капитана королевской гвардии к моей скромной персоне и его бешенство, когда вместо того, чтобы отдать приказ капитану отправить Гаррета-тень в тюрягу, король приказал милорду Крысе совершенно противоположное — охранять меня любой ценой, сдувать пылинки и беречь каждый волос на голове.
Маркаузу исполнить такой приказ — все равно что проглотить отравленный стилет. Но с королем не поспоришь, и наш глубоко обожаемый граф взялся за дело c основательностью, твердо решив на время забыть, что я преступник, и довести меня до Храд Спайна в целости и сохранности.
Но приказ приказом, а отношения отношениями. Если надо, Маркауз был готов заслонить меня собой от вражеской стрелы, но ласковое обхождение с ворами не входило в его задание. Поэтому со мной он старался не разговаривать, а если уж боги решали подкинуть графу испытание в виде общения с вором, он проделывал это с хмурой миной недовольного жизнью, да к тому же еще и нищего гнома.
— Да нет, милорд Алистан, — подчеркнуто вежливо ответил я на выпад графа. — Просто, по словам Медка, тот человек, что получил от напавших на сторонников Нeназываемого ключ, не кто иной, как Бледный. А Бледный, как вы должны помнить, милорд, служит Хозяину. Смею предположить, что кто бы ни жил в доме, он так же, как и Бледный, на побегушках у Хозяина.
— Что же, звучит правдиво, — согласилась с моими доводами Миралисса, а затем раздраженно щелкнула пальцами. — И снова нам дорожку перебегает Хозяин.
Алистан хмыкнул, показывая, что я его нисколько не убедил своими предположениями, и еще яростнее заработал точильным камнем по лезвию батарного клинка.
— Прошу прощения, леди Миралисса, — лениво процедил наконец-то открывший рот Угорь. — Мы с ребятами в последнее время только и слышим от вас об этом Хозяине. Вы не могли бы рассказать о нем подробнее? Что это за человек, чего он от нас хочет? А то мы как слепые котята — даже не знаем, откуда может нагрянуть опасность. Мы все же охраняем вас.
— Да я и сама мало что знаю, Угорь. Это мастер Гаррет у нас знаток историй о Хозяине и его слугах. Гаррет, не будешь ли ты так любезен рассказать о Хозяине еще раз?
Взоры Диких обратились в мою сторону, всем было интересно послушать о попортившем нам немало крови Хозяине. Эльфы, Алистан и Кли-кли уже были знакомы с моей историей, и теперь пришло время посвятить в нее Диких, рассказать ребятам о более опасном враге, чем Неназываемый. Хотя желания по второму разу пересказывать те события у меня было мало.
Почему более опасном? Враг, о котором ты ничего не знаешь, всегда более опасен.
— Мумр, налей мне пивка, — вздохнув, обратился я к Фонарщику. Рассказ будет долгим.
— Ну я уже твою историю слышал, да и на дворе глубокая ночь, так что пойду-ка я спать, — зевнул Кли-кли.
— Я тоже на боковую, — поддержал гоблина гном и бахвальски закончил: Вы мне просто завтра, то есть уже сегодня, скажите, где башка у этого вашего Хозяина, и я его стукну мотыгой, чтобы он козни нам не чинил!
— Герой ты наш, — фыркнул Делер.
— Ага, не то что некоторые карлики, носящие на пустой башке глупую шляпу! — И гном вышел до того, как Делер успел найти более-менее достойный ответ.
Передо мной очутилась пузатая кружка пива, и я начал свой рассказ.
В первый раз я услышал о Хозяине чуть меньше месяца назад, когда, выполняя очередной Заказ (позже оказавшийся ловушкой, расставленной королем, чтобы вынудить меня отправиться в Храд Спайн), я пробрался в дом кронгерцога Патийского, кузена короля. Заказ был пустяковым: надо было всего лишь добыть старую ювелирную статуэтку и потихоньку свалить из дома. По моим сведениям, милорда Патийского в ту ночь в городе не было, поэтому можете представить себе мое удивление, когда, встав перед дверью его спальни, я услышал два голоса. Голос герцога и голос, который я не забуду до конца своих дней. Существо, которого слуги Хозяина называли Посланником, вело разговор о том, что Хозяин недоволен действиями милорда Патийского, потому как тот до сих пор не смог убедить короля не посылать отряд за Рогом Радуги. Герцог же возомнил себя очень могущественным и распрощался с головой в буквальном смысле этого слова…
В ту ночь я лишь мельком увидел Посланника, прежде чем он упорхнул в окошко — темный силуэт с желтыми глазами на фоне ночного неба. Я со страху всадил в спину твари арбалетный болт, но она даже не соизволила обидеться на такую бесцеремонность с моей стороны и свалила раньше, чем я успел перезарядить арбалет.
Я постарался забыть о событиях той ночи и о странном Хозяине, которому служила тварь по прозвищу Посланник…
А дальше события вспыхнули как порох в подвале халатных гномов, забывших там факел. Я отдал статуэтку наводчику, наводчик — заказчику, то бишь королю, а король позвал начальника городской стражи, незабвенного барона Фраго Лантэна, и тот с радостью приволок меня во дворец его величества (он бы с еще большей радостью отволок меня в Серые камни).
Я был последним, кто видел (а точнее, слышал, но королю на это было плевать) герцога, и, следовательно, меня вполне законно могли обвинить в убийстве милорда Патийского. А убийство особы королевской крови и ближайшего родственника Сталкона, пускай и сто раз нелюбимого, — это преступление против короны. А преступления против короны караются эшафотом. То бишь, если кто не понял, — я влип.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
