Как и многие другие подобные прожекты – подобные «заскоки» остались на бумаге и, это однозначно к лучшему. Народ во время первых и последующих пятилеток, преимущественно жил в бараках и в землянках – да ещё и радовался, что хоть там им «жизненное пространство» досталось. Ибо, на практике индустриализацию проводили люди – которым приходилось выбирать между «Сциллой и Харибдой» желаемого в мечтах и реализуемого в бетоне и стали.
Я же, строя свой Ульяновск, не впадая в крайности – хотел подать пример такого социалистического города – какой по моим убеждениям должен и возможен быть в существующих на тот исторический момент условиях.
* * *
С Горьковским автозаводом (до 33-го года «Нижегородским» – «НАЗ»), я и Ксавер начали сотрудничать – когда его ещё в проекте не было. Ещё задолго до принятия правительственного решения об его строительстве, то бишь. Близ площадки, где в 1929 году начнётся возведение этого гигантского предприятия – недалеко возле деревни Монастырка, где слияние рек Ока и Волга – на пять лет раньше началось возведение рабочего посёлка «Комсомольский» из комплектов быстросборных домиков «Ульяновского домостроительного комбината». Члены бригад артелей АО «Жилстрой» – уже набившие руку в сборке домиков в прошлом году на строительстве Проспекта Мира и, здесь не оплошали – за весенне-летне-осенний сезон успев собрать и довести до ума около сотни таких нехитрых строений. Хотя до самого Нижнего Новгорода – этот посёлок находился довольно далеко и, Ксавер постоянно бухтел по этому поводу:
– Глаза твои где были, когда площадку выбирал?
Я за словом в карман не лез:
– Там же где и твои – в смете! Если бы я в черте города выбрал – ты б, без штанов своих фильдеперсовых остался.
Но пустовать они не остались: жилищный кризис в столице губернии – свирепствовал не хуже чем в самой Белокаменной и в «Петра творенье» и, горожане – были согласны к каждодневным довольно продолжительным пешим прогулкам, лишь бы потом выспаться в человеческих условиях. Да оно и для здоровья очень полезно – об чём регулярно и очень назойливо подчёркивалось в газетной и уличной рекламе «Жилстроя» на афишах и билбордах.
Так что мой деловой партнёр скулил недолго: через созданный на подставные лица жилищно-коммунальный кооператив, он сдавал «ульяновские домики» нуждающимся в жилье поквартирно, но гораздо чаще – покомнатно (в первый год в основном рабочим завода «Двигатель Революции», находящегося ближе всего) и имел с этого неплохой навар – которым со мной по справедливости делился.
– Одно не понимаю, Серафим, почему такое название – «Комсомольский»? – недоумевал тот, – по-человечьи нельзя было наречь, что ль?!
– В следующем году узнаешь, Ксавер, имей терпение.
На 1925 год – планов громадьё!
Что, в пока ещё волостном Ульяновске – что в губернском Нижнем Новгороде… Да ещё этот «полу-мафиози», «полу-подпольный миллионер», войдя во вкус – решил начать собирать ульяновские домики в Москве и Питере. Где он доставал кирпич на печи, стекло для окон, железо для металлических элементов и прочий дефицит – самому Господу только известно, а я боюсь даже предположить.
Ибо тогда придётся, закинув за спину «тревожный сидор» – в НКВД топать!
Я впрочем, не против сдаться пролетарскому правосудию… Так ведь это придётся собственноручно «явку с повинной» писать. А это мне совершенно в лом. Ибо руки привыкшие к «клаве», глаза к монитору компа, а мозги к «Ворду» – решительно отказываются писать на бумаге стальным пером что-нибудь длиннее собственной подписи. С самого момента «попадалова», в случае крайней нужды – я кому-нибудь надиктовывал текст…
Такая вот фигня!
Однако, я не про то.
Уже летом 1925 года наметился острый дефицит рабочей силы.
Нет, нет и ещё раз «нет» – массовая безработица никуда не делась!
Просто с тогдашним «гегемоном», частнику или даже кооператору – возни и хлопот было через край. Основной «кадровый» состав бригад АО «Жилстроя» – профессиональные строители из староверов, но их мало. В Ульяновске особых проблем насчёт этого нет: нанимаемые сезонные рабочие – все из местных и особо они не борзеют, ибо наша «троица» – Анисимов, Кац и я, держит их в ежовых рукавицах. Для ихней же пользы, кстати…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В Нижнем же – всё по-другому!
Свободная рабсила «с бору по сосенке»: «права» свои знают «на зубок» – среди ночи разбуди и спроси – ответят так, что «от зубов будет отскакивать». Но про обязанности вспоминать не любят и, чуть-что не по-ихнему – волынят и бузят.
«Сверхурочные? Сдельщина? Увольнение за опоздание? За пьянку на рабочем месте?!
ЗА ПРОГУЛ???
Да, это же – эксплуатация пролетариата! Зачем мы революцию делали и за что кровь вашу проливали? Даёшь «повремянку», право свободного посещения места работы и право не отвечать штрафами за дела кривых рук своих!».
Вру, скажите?
Да, чтоб я сдох!
Трудовое законодательство на стороне рабочего класса. Советская власть, средства массовой информации, общественное мнение, все как один – рвут за пролетариат хрип. Стоит только хоть одному – самому захудалому люмпену пожаловаться, что его права ущемляют – как тут же у работодателя начинаются конкретные проблемы со всеми соответствующими инстанциями и со всеми вытекающими последствиями…
Чаще всего печальными.
Столкнувшись с этим явлением Ксавер запаниковал и спустил было на меня «Полкана». После длительной гневной тирады, он с полной безнадёгой махнув рукой, от меня отвернулся:
– Зря я тебя послушал!
– Не кипишуй, партнёр! Найду я тебе мотивированных строителей: работать будут практически бесплатно и причём – с песнями!
Буквально в двух словах и на пальцах объясняю свою задумку и, тот хватается за голову:
– Ох, подведёшь ты меня под цугундер…
Как могу успокаиваю:
– Да, ты не очкуй! Я уже сто раз так делал.
* * *
Если уже писал – то повторю вновь: проблема жилья в описываемую мной эпоху НЭПа – была куда более острая, чем продовольственная или положим – финансовая. Крестьянин, воспользовавшись предоставленной возможностью – более-менее накормил страну, а привлечённые еще Лениным ещё старые царские специалисты – кое-как, но укрепили рубль.
Но жильё времён Империи значительно обветшало или вообще – было уничтожено в бурную «эпоху перемен», а новое – практически не строилось…
Особенно сильно жилищная проблема била в первую очередь по детям и молодёжи!
Средняя площадь составляла немногим более четырёх «квадратов» на одного человека, что было вдвое ниже минимальной советской нормы. Три четверти семей проживало в одной комнате, в которой не было ничего, кроме одной кровати на всех и стола с парой лавок. Поэтому в отличии от моих современников, дети 20-х годов не имели не только отдельной комнаты – но и собственного угла, или даже кровати.
Только треть советских школьников спала на кроватях – хотя бы вместе с двумя-тремя родственниками, остальные примащивались на ночлег на сундуках, на стульях или лавках, на полу или даже…
На кухонной плите!
Более половины учащихся жили в тесном, душном, тёмном и нередко сыром помещении. Спали вместе с родителями, братьями и сёстрами или другими разнополыми родственниками. Все «житейские» действия (в том числе и сексуального характера) происходили открыто и на глазах друг друга…
УЖАС!!!
У рабочей или студенческой молодёжи, дела обстояли – как бы не ещё хуже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Общежития (которые тоже – далеко не «айс») в большинстве случаев – доставались не всем, а снять свой угол – было не по карману.
В половине всех случав, советскому студенту приходилось жить-обитать на городских окраинах или за городской чертой, ночевать в учебных аудиториях, в университетских библиотеках. Некоторые студенты-медики на ночь занимали места на препараторских столах в анатомических кабинетах…
