— Но…
— Есть идеи или нет?
— Пока нет, — басом прогудел Георг Шнайдер. — Разве что выйти наружу и показать этим человекообразным насекомым, чья это планета.
— Смысл?
— Все лучше, чем отсиживать тут зады и ждать своей очереди. Стефанидесы, Леклерки, кто следующий?..
— Вспомни Крепость, — сказал Ираклий. — Мы уже показывали им, как умеем драться и умирать. Показывали не раз. Много ли было толку? Мы дрались и умирали, и убивали их, а побеждали все равно они. Всегда.
— Вот и я говорю…
— Тогда предлагай дело, а не бессмысленное геройство. Сколько всего мирмикантропов на поверхности — сотня, две? А сколько их осталось на орбите — тысячи? Даже если мы каким-то чудом справимся с крупным десантом, во что я ни на минуту не поверю, у противника останется достаточно средств, чтобы подогреть эту планету до полной стерилизации и избавить себя от лишних проблем. Победить мы можем, лишь уничтожив их корабль, при этом все мы знаем, что уничтожить его нам нечем. У нас есть ядерные заряды, но нет ни одной боевой ракеты. У нас есть один планетарный катер, но его сожгут еще в атмосфере. Согласен?
— О том и говорю, — повторил Шнайдер. — Что в лоб, что по лбу. Но лучше драться, чем…
— Лучше обсудить предложение Бранда. Насколько я понимаю, иных предложений у нас нет. Ты за или против?
— Против. Глупость это…
— Учтено. Стах?
— Против.
— Учтено. Виктор, ты?
— По-моему, это пустая трата времени. Я против.
— Твое дело. Джафар?
— Против.
— Ясно. Мелани?
— А ты сам за что?
— За то, чтобы попытаться. Чем черт не шутит. Что скажешь?
Мелани Эверхарт была вдовой, воспитывающей двух дочек. В комнате для совещаний, примыкавшей к центральной аппаратной, собрались только главы семейств, по большей части немолодые мужчины. Исключение было сделано только для Эльзы Шнайдер — все знали, что семья Шнайдеров «двухголовая». Младший Шнайдер стоял снаружи на карауле, не допуская посторонних и одновременно поглядывая на экраны наружного наблюдения. Парнишка был ответственный, Шнайдеры гордились своим младшим.
— Скажу, что я еще не знаю, — проговорила Мелани. — С одной стороны, предложение Бранда похоже на несусветную дичь. С другой стороны, приходится хвататься и за соломинку, когда рядом нет спасательного круга. А кроме того, мне как медику интересно поучаствовать в таком эксперименте. — Она задумалась и махнула рукой. — Пожалуй, я все-таки проголосую «за». Других идей у нас все равно нет, а из этой теоретически может что-нибудь выйти. Если есть хоть один шанс из тысячи — надо пробовать.
— Кто еще «за»? — спросил Ираклий.
— Я, конечно, — севшим голосом сказал Бранд. — Надеюсь, ты меня учитываешь?
— Разумеется. Кто еще?
С минуту длилось молчание. Юхан, зять Бранда, не смотрел в глаза. Громоздкий Шнайдер поворочался, шумно вздохнул и снова пробормотал: «Глупость это…»
— Больше никто?
— Мужчины! — с презрением сказала Эльза Шнайдер. — Примитивные, однобокие существа. Такие же примитивные, как мирмикантропы, честное слово. Зря они вас убивают, вот что я вам скажу. Вас надо оставить прозябать — вы сами вымрете от отсутствия фантазии…
— Эльза! — укоризненно произнес Ираклий.
— Что «Эльза»? Я говорю, что думаю. Двадцать пять мужиков, и у всех воображение работает на уровне троглодитов! Насилу нашелся один, предложил необычное, так они воротят носы, не в силах осмыслить! Помолчи немного, Ираклий, я не о тебе говорю. — Эльза Шнайдер встала, уперев кулаки в толстые бока. — Одно слово: мужские мозги! Самим сгинуть в драке и детей погубить — тоже мне, велика доблесть! А тебе, Бранд, спасибо за идею, у тебя всегда была светлая голова. А вы все, — Эльза обвела взглядом присутствующих, и кое-кто потупился, — чего испугались? Боитесь выйти наружу, взять еще одного пленного? Да я сама его возьму, если вы такие тряпки!
— Не о том речь, — раздраженно проворчал кто-то в углу.
— О том, о том! Или вы тряпки, или мозги у вас одеревенели до самого копчика. Тогда уйдите в сторону и дайте действовать тем, кто верит Бранду. Я — верю!
— Из этой затеи ничего не выйдет, — громко и зло сказал Стах, перекрывая поднявшийся шум. — Ясно и ребенку.
— То есть тебе? — прищурилась Эльза, и кто-то, не выдержав, издал смешок. — Агусеньки, маленький. А я верю, что выйдет! Может выйти и должно! Бранд, тебе никто не говорил, что мозги у тебя работают, как у женщины или инквизитора? Это комплимент. Что? Разные вещи? Да это одно и то же!
— Эльза, помолчи-ка немного… — загудел на жену Георг.
— Не дождешься, дорогой. Ираклий, ты чего утих? А ну-ка напомни, мы тебя выбирали старшим или нет? Ах, все-таки выбирали? Значит, в военное время ты наш командир и диктатор, и кто против тебя слово скажет, тот должен об этом пожалеть. Кто-нибудь сомневается в том, что наступило военное время? Или, может быть, кто-то думает, что сейчас у нас ежегодный карнавал? Нет таких? Уф-ф, вы, кажется, не совсем безнадежны… Ираклий, очнись! Рассусоливаешь тут без толку, уговариваешь тупоумных, голосование какое-то выдумал… Командуй!
Белобрысый дылда Юхан фыркнул и замотал головой.
— А ведь в чем-то она права… Пусть Ираклий командует. Бранд чувствовал себя полностью опустошенным. Поднялся шум, люди орали все разом, не слушая друг друга, кто-то уже хватал соседа за грудки и самозабвенно тряс, а ему было наплевать. Он выложился. Он сделал максимум возможного и предложил путь — фантастический, нереальный, но все-таки путь. Только для того, чтобы изложить вслух свою идею, ему пришлось учинить над собой настоящее насилие. Язык отказывался нести такую ахинею.
Примут они его план или нет — ему почти все равно. Он свое пожил, и он устал. Если люди решат, что он спятил на старости лет, он не станет их разубеждать. Не все ли равно, что о тебе подумают напоследок? Особенно перед тем, как думать станет некому?
Заботиться до конца о них, последних осколках человечества, до конца веря в то, что из ничтожной искорки когда-нибудь вновь разгорится пламя разума и охватит всю галактику? Кое-кто в это всерьез верит… вернее, верил до прихода мирмикантропов. Он, Бранд, потерял эту веру после смерти Эрика и Хильды. Собака — и та умерла. Осталась дочь, и остались внуки, но что им до Бранда-отшельника?
Кстати, надо их повидать…
Очнулся он от того, что Эльза Шнайдер трясла его за плечо.
— Бранд! Ау, ты еще тут или уже в нирване? Очнись.
— А? — спросил Бранд и поднял голову. — Что? — Он повертел головой. — А где все остальные?
— Разошлись. Ираклий распустил собрание. Сумел даже гаркнуть. Юхан и Джафар пошли собирать команду для вылазки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
