— Точно не ты. Твое время ушло. Твое и всего твоего проклятого племени! Скоро править будут другие.
— Безумные великаны, забывшие даже родную речь? — свергнутый квардинг хмыкнул. — Скорее, люди к власти придут. Ты никогда не станешь Правителем этого мира. Мы всего лишь прокляты, а не выставлены на общее осмеяние.
Амону не нужно было открывать глаза. Его обоняние, обостренное до предела, улавливало малейшие оттенки запахов, и вот сейчас к сладковатым ноткам сумасшествия примешались кислые нотки удивления. Демон лениво усмехнулся.
— Изумлен? Думал, я не понимаю, чего ты так жаждешь? Все твои мысли и желания мне известны. Давно-о-о… Я знаю и о том, что именно ты хочешь совершить, и о том, как изменишь, вернее, попытаешься изменить ритуал. Тебе не приходило в голову, что я давно, очень давно тебя раскусил? И знал все твои хитроумные планы на несколько шагов вперед? Да что там шагов. Я их просто знал.
Темнота налилась горькими запахами гнева и напряжения, она стала тяжелой, почти осязаемой, а потом посетитель, стоящий по другую сторону ржавой решетки вдруг расслабился. До пленника донесся полубезумный смешок.
— Тогда почему, о великий, видящий меня насквозь, ты сидишь в подземелье, прикованный к стене, как нашкодивший пес, а я смотрю на тебя, свободный и всесильный?
Заточенный безмолвствовал. Его собеседник подошел вплотную к решетке и взялся за прутья:
— Что молчишь? Нечего сказать… Ты верил Тирэну, верил, как родному, и что? Он обманул тебя. Тир. Мой брат. Он никогда, слышишь, никогда не был тебе предан, и сейчас он тащит сюда твою девку, ту, которой ты так не хотел ни с кем делиться. Тащит для меня. Для Динаса. Для всех, кто захочет. Но ты не бойся. Мы не положим ее на алтарь — нельзя. Она не будет жертвой. Всего лишь кормом дракона, охраняющего святыню.
Зубы квардинга сжались, желваки напряглись, но он ничего не ответил.
— Поговори со мной, ну же. Ты покинут всеми. Даже твой никчемный раб, и тот переметнулся. Так, может, и Кэсс не придется заставлять быть моей? — молчание Амона разъярило говорящего, и он зашипел, брызгая слюной. — Думаешь, отсидишься тут, корча из себя гордую невозмутимость? Не-е-т! Ты будешь с нами. Будешь наблюдать, как я подчиняю этот мир! А потом мы развлечемся… Я развлекусь. И ты будь к этому готов. Потому что я очень люблю развлечения.
В полумраке сверкнули безумные глаза, мелькнул и исчез едва видимый в темноте силуэт. Демон прижался пылающим затылком к стене, пытаясь вернуть себе прежнее хладнокровие. Не получилось. Зверь жаждал вырваться на свободу, жаждал пригубить крови наглеца, который посмел угрожать ему, угрожать его нииде. Наивный глупец. По губам узника скользнула кровожадная улыбка. О, бывший предводитель воинства Ада тоже любил развлечения…
Зря его враг возлагал такие большие надежды на эти смехотворные оковы. Ничто так не застит глаза, как приближение вожделенной цели. Да и кто мог знать, что благодаря самовольной вылазке на материк Рик-Горд и расправе над Мактианом, наследнику сосланного левхойта больше не нужна магия, чтобы освободить Зверя? Лишь слегка ослабить контроль, и вырвавшуюся Бездну не удержит никакая преграда.
Рано. Слишком рано. Чтобы ритуал прошел так, как Амон запланировал, ему придется еще немного побыть в кандалах.
Демон прикрыл глаза, успокаиваясь, и тут же широко распахнул их, давясь судорожным вздохом. Грудь опалило внезапной болью — тонкий шрам под рубахой полыхнул огнем, а Сила, игнорируя магические оковы, бешеным потоком понеслась по жилам. Кэсс. Вернулась. К нему. Остальное неважно.
Он перевел дыхание, привыкая к неистовому биению сердца, устроился поудобнее, и кинул мимолетный взгляд на широкий браслет, охватывающий запястье. Улыбнулся. Закрыл глаза. И снова растворился в тишине и мраке подземелья. Скоро придет очередной посетитель. И свергнутый квардинг снова знал, кто это будет.
— Ты ждал меня.
Лишенный эмоций голос Динаса, вырвал из полудремы.
— Да, — ответил пленник.
— И знаешь, с какой целью я пришел.
— Да.
Короткие вопросы. Короткие ответы. Эти двое прекрасно понимали друг друга. Речь всего-навсего шла о том, что заключенный отправится к месту проведения ритуала, чтобы стать свидетелем и частично участником действа. Да, Амон и оракул могли говорить, не рассыпая лишних слов, но это не значило, будто старый колдун знал, что на уме у сына бывшего правителя Ада. Хм. Бывший правитель, бывший военачальник, бывшая ниида, бывший «ребенок» — не очень-то удачно складывались последние месяцы для Амона и его близких.
Но вот беда, несмотря на всю эту более чем мрачную последовательность событий, не получалось у древнего прорицателя читать мысли казалось бы сломленного узника. Динас мог проникнуть всюду, и был убежден, что достиг предела магических способностей, отпущенных существам этого мира. Однако сия непоколебимая уверенность с треском разбилась о глухую стену, коей оказался отпрыск Мактиана.
В размышления изменника колдун проникнуть не мог, как ни пытался. Яростный натиск не встречал на пути ничего: ни преград, ни сопротивления, ни… мыслей. Как будто сознание узника являло собой черную Бездну, способную бесследно поглотить любую силу и любую магию. Тщетные попытки узнать, что творится в голове изменника, так и закончились ничем, поэтому озадаченный оракул отбросил их и задумчиво спросил:
— Почему ты не ушел? Эти цепи — лишь дань традициям и сбросить их просто. Для тебя просто, — уточнил он напоследок.
— Зачем? — не считая нужным скрывать правду, ответил вопросом на вопрос демон.
— Ты нарушил законы. Ты предатель, отступник, заговорщик, а значит, будешь наказан. Неужели наш властный самолюбивый квардинг с рабским смирением примет возмездие?
— Я уже не квардинг, ведь так? — заметил обвиняемый, но глаза на миг полыхнули желтым огнем.
— А чего ты ждал? Твой сотник является ко мне и говорит, что рабыня Амона, оказывается, понесла. Мало того, Хозяин собирается отправить ее обратно. Да еще ко всему она чувствует и вот-вот, согласно замыслу все того же интригана, ляжет на алтарь для снятия Проклятья. Мне нужно было похвалить тебя?
Во время этой отповеди оракул вдруг с удивлением понял, что… начинает злиться. Старый Зверь внутри сердито заворочался, просыпаясь. Чувства. Он был лишен их гнета почти полторы тысячи лет и сейчас меньше всего жаждал возвращения.
— А мне нужно было отдать беременную нииду тебе? — отвлек его от непрошенных мыслей вопрос пленника. — Я своим не делюсь, Динас. А она — моя. И только моя.
— Ненадолго, — покачал головой провидец, с трудом возвращая привычное самообладание. — Что бы ты ни говорил, Амон, со мной тебе не справиться. Особенно сейчас. Я сильнее. Всегда буду сильнее. Сильнее любого демона, а уж об ангелах и говорить не стоит. Что же касается неизвестного колдуна, имя которого ты знаешь, но не называешь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
