– Так я могу идти?
– Подождите, – магистр повернулся к двери. – Кайрис! Одежда Юлии готова?
Полуэльф с трудом протиснулся в дверь: руки были заняты охапкой одежды. Когда он вывалил эту груду на кровать, я с удивлением разглядела свое зеленое платье, черные туфли и невообразимое месиво из панталон, корсетов, чулок, подвязок. Белья было столько, что впору открывать галантерейную лавку.
– Все, что было в гардеробной, – мрачно буркнул Кайрис в ответ на мой недоуменный взгляд. – Я в этом не разбираюсь.
Дождавшись, пока полуэльф выйдет, я сбросила на пол туфли, выудила из груды белья первые попавшиеся панталоны и принялась торопливо одеваться.
– Не спешите, Юлия, – мягко сказал магистр. – Время есть. Я хочу, чтобы вы меня внимательно выслушали и действовали, основываясь на трезвом расчете, а не эмоциях. Смертный приговор Дану действительно уже подписан. И отменить его просто по вашему желанию, к сожалению, не получится.
– Но ведь он защищал меня!
– Это в определенной мере смягчает его вину и в других обстоятельствах суд, возможно, даже оправдал бы его. Или, по крайней мере, заменил смертную казнь более гуманным наказанием. Но Дан убил аристократа из Ближнего Круга, более того, наследника одного из самых влиятельных родов в государстве. Это уже не уголовное, а политическое дело. Юридически король вправе по своей воле казнить и миловать преступников, но на практике он вынужден прислушиваться к мнению Совета Лордов. Повернитесь, я зашнурую корсет. Есть еще одно обстоятельство. Лорд Дагерати хочет этой казни.
– Что?! – я выгнула шею и в изумлении уставилась на магистра. – Мне казалось, он симпатизирует Дану.
– Симпатизировал. Не дергайтесь, криво получится. Понимаете, Витторио – очень сложный в общении человек. Жестокий, временами даже чересчур, должность обязывает. Но это не значит, что ему чужды человеческие чувства. Дану удалось вызвать в нем жалость, заставить сопереживать. Запрещая покидать дворец, лорд Дагерати заботился не только о государственной безопасности, но и о самом Дане – хотел оградить его от непоправимой ошибки. Ваш друг сбежал из-под стражи и совершил именно то, от чего Витторио пытался его защитить. И теперь Дагерати в бешенстве. Дан не просто нарушил приказ – он обманул доверие, а такие люди, как Витторио, не прощают подобных оскорблений… Готово. Не забудьте причесаться, гребень на тумбочке, – магистр взмахнул рукой, и на стене появилось темное зеркало (только подойдя почти вплотную, я смогла разглядеть, что на самом деле это блестящая водяная пленка). – Я вам все это рассказываю для того, чтобы вы не вздумали сейчас идти со своей просьбой к главе Канцелярии. Это не только бесполезно, но и может усугубить ситуацию. Юлия, не дергайте так, повредите волосы, они ослаблены из-за стресса. Я бы рекомендовал вам идти сразу к принцу Фернанду.
– Почему не к его величеству? – удивилась я, с ожесточением продирая гребень сквозь спутанную шевелюру.
– От королевской семьи дело курирует принц Фернанд, его величество только подписывает документы. Вильсенту потребуется время, чтобы вникнуть в материалы дела, и, скорее всего, он сам отошлет вас к сыну.
Я придирчиво осмотрела себя в «зеркале»: лицо бледное, щеки ввалились, волосы потускнели, зато глаза кажутся огромными. Амплуа роковой красавицы мне сейчас, конечно, не потянуть, а вот с ролью бедной обиженной сиротки вполне справлюсь. Остается надеяться, что его высочество способен не только желать, но и жалеть.
* * *
В кабинет принца меня пропустили без проблем, хотя я уже настроилась с боем прорываться через кордон секретарей и министров. Фернанд сидел за столом. Он поднял голову на звук открывающейся двери и расцвел такой солнечной улыбкой, словно мое появление было самым приятным, что случилось с кронпринцем за сегодняшний день.
– Ваше высочество! Я пришла просить за Дана. Отмените смертный приговор. Он не виноват. Он ведь меня защищал!
– Это, несомненно, делает ему честь, – согласился Фернанд, поднимаясь из-за стола. – Но – чисто юридически – не оправдывает совершенного преступления.
– Но… как же так… – у меня задрожали губы.
Я не решалась в этом признаться даже себе, но его улыбка – такая живая, такая настоящая – на секунду убедила меня, что недоразумение сейчас разрешится. Что я имею дело с людьми, а не с бездушной государственной машиной. Но принц больше не улыбался.
– Разве вы на его месте поступили бы по-другому?
– Разумеется, по-другому, – спокойно кивнул Фернанд. – Я бы попытался обездвижить противника, а не убивать его. Правда, если бы это не удалось, я бы потерял все – и свою жизнь, и вашу. Но риск есть риск. Дан действовал наверняка – и теперь за это расплачивается.
– Значит, вы мне не можете помочь? Ладно, я пойду к королю. Благодарю за аудиенцию, – я шагнула к выходу, в растрепанных чувствах, конечно же, позабыв обо всех правилах этикета.
– Не торопитесь.
Принц опередил меня и щелкнул замком на двери кабинета. Я замерла, с трепетом ожидая развития событий. Начало мне не нравилось.
Фернанд неспешно приблизился, обошел вокруг, остановился за спиной. Я нервно дернулась, пытаясь обернуться, но он стиснул плечи, удерживая на месте.
– Я ждал вас, – голос упал почти до шепота.
Аромат туалетной воды щекотнул ноздри – что-то терпкое, не такое цветочное, как в прошлый раз. Я с опаской прислушалась к себе: нет ли отвращения? Не вспоминаются ли холодные руки, бесцеремонно вытряхивающие меня из платья? Не сжимается ли тело в ожидании удара плети? Нет: призрак белль Фарро не стоял у меня за плечом. Прикосновения принца были приятны, и сам он по-прежнему вызывал симпатию. Но… то, что на балу казалось веселой игрой, сейчас стало пугающе серьезным. Я больше не хотела быть Золушкой.
– Ваше высочество… не надо, – я выскользнула из его рук, обернулась – и сразу отвела взгляд. Ненавижу такие ситуации! – Сейчас… обстоятельства не располагают, вам не кажется?
– Я понимаю, вы беспокоитесь за жизнь друга. А если я пообещаю освободить его, это изменит ваше отношение… к обстоятельствам?
Так просто! Я испытала одновременно радость – Дан будет свободен! – и разочарование. Принц казался мне более умным и тонким, а он так пошло и безыскусно покупал меня.
Я вскинула голову:
– Ваше высочество, я хочу определенности. Я буду вашей любовницей, если вы отпустите Дана. Обещаете?
Он чуть отстранился, скрестил руки на груди и с прищуром посмотрел на меня.
– Что ж, по крайней мере, вы умеете расставлять приоритеты. Ценное качество. Но, откровенно говоря, я ожидал другого ответа. Совсем недавно вы готовы были заняться со мной любовью без всяких условий. Что изменилось?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
