Вот он — мой ключ.
По сбившейся толпе гостей-пленников прошло движение. Показалась знакомая фигура: Суфир Хават — знакомый шрам на пол-лица, испятнанные губы, морщины, сутулые плечи — знаки подошедшей старости, ослабившей тело бойца…
— Ага, вот и Хават, — негромко сказал Пауль. — Не держите его, Гурни.
— Милорд?.. — переспросил Гурни,
— Не держите его, — повторил Пауль. Гурни кивнул.
Копье фримена поднялось и опустилось за спиной неловко шагнувшего вперед Хавата. Покрытые сеткой склеротических жилок слезящиеся глаза изучали Пауля, оценивали его.
Пауль тоже сделал шаг навстречу — и сразу почувствовал напряженное ожидание среди людей Императора.
Хават посмотрел на Джессику.
— Леди Джессика, — проговорил он, — лишь сегодня узнал я, как был неправ и несправедлив к вам. Вам не нужно прощать меня…
Пауль ждал — но его мать молчала.
— Суфир, дружище, — сказал он, — сам видишь, я не поворачиваюсь спиной к двери!
— Во Вселенной слишком много дверей, — серьезно ответил Хават.
— Разве я не сын своего отца? — спросил Пауль.
— Скорее уж ты похож на отпрыска своего деда, — хриплым, стариковским голосом ответил Хават. — Что вся манера, что взгляд…
— Но я — сын своего отца, — возразил Пауль. — И вот я говорю тебе: ты можешь потребовать в уплату за долгие годы верной службы нашему Дому всё, что ты только можешь пожелать. Всё. Абсолютно всё, Суфир. Тебе нужна моя жизнь, Суфир?.. Она твоя, бери. — Пауль шагнул вперед, не поднимая рук. Он видел, как понимание загорается в глазах Хавата.
Он понял, что я знаю об измене, подумал Пауль. И он понизил голос так, чтобы его слышал один лишь Хават:
— Суфир, я говорю правду. Если ты хочешь убить меня — рази…
— Все, чего я желал, мой герцог, — это лишь хоть раз вновь встать подле тебя, — промолвил Хават. И лишь в этот миг Пауль почувствовал, какое усилие требовалось старику, чтобы не упасть. Пауль подхватил Суфира под плечи, поддержал его, чувствуя, как дрожат мышцы под его ладонями.
— Тебе очень больно, друг мой? — спросил Пауль.
— Больно, мой герцог, — признался Хават. — Но мне теперь хорошо… — Он полуобернулся в объятиях Пауля, протянул руку в сторону Императора — ладонью вверх, показывая крохотную иглу, зажатую меж пальцев. — Видите, Ваше Величество? — воскликнул он. — Видите эту предательскую иглу? Да неужто вы хоть на миг подумали, что я, который отдал всю свою жизнь служению Дому Атрейдес, теперь дал бы ему меньше?!
Пауль пошатнулся — старик обмяк в его руках. Пауль узнал тяжесть смерти; в том нельзя было ошибиться, чувствуя, как обвисает безвольное, быстро тяжелеющее тело. Пауль бережно опустил Хавата на пол, выпрямился и жестом велел своей охране унести тело.
Пока его приказ выполнялся, мертвая тишина навалилась на зал.
Теперь на лице Императора появилось выражение страха. Он ждал смерти; ужас наполнил его глаза, никогда прежде не знавшие этой эмоции.
— Ваше Величество… — проговорил Пауль и заметил, как напряглось в изумленном внимании лицо принцессы. Его слова были произнесены так, как умели лишь знающие Путь Бене Гессерит, со сложными атоналями, наполнившие титулование бесконечным презрением. Действительно — настоящее гессеритское воспитание,
Император откашлялся и произнес:
— Быть может, мой уважаемый родич полагает, что держит теперь все в своих руках?.. Но большего заблуждения, право, быть не может. Вы же нарушили Конвенцию, применив ядерное оружие против…
— Против естественных деталей рельефа, — любезно объяснил Пауль. — Скалы преграждали мне путь — а я спешил на встречу с вами, Ваше Величество, — дабы получить от вас объяснения относительно некоторых ваших действий.
— В эту минуту, — холодно сказал Император, — на орбите Арракиса находится мощная армада — объединенная армада Великих Домов. И стоит мне сказать одно лишь слово, как…
— Ах да, — вспомнил Пауль, — чуть было не забыл о них… — Он поискал глазами в императорской свите, нашел двоих гильдиеров и негромко сказал в сторону, обращаясь к Гурни: — Это вот и есть агенты Гильдии — два жирных типа в сером?
— Да, милорд.
— Ага. Ну вы, оба, — палец Пауля уперся в гильдиеров, — быстро убирайтесь отсюда и передайте, чтобы этот ваш флот летел восвояси. Засим будете ждать моего разрешения, прежде чем…
— Гильдия не подчиняется твоим приказам! — рявкнул более высокий гильдиер. Он и его товарищ протолкались к барьеру из копий — по кивку Пауля эти копья поднялись. Двое в сером выступили за кольцо охраны, высокий поднял руку и объявил: — Я полагаю, вы заработали эмбарго своим…
— Если я услышу от любого из вас еще хоть одну глупость, — ледяным голосом сказал Пауль, — я отдам приказ, который остановит добычу Пряности на Арракисе… навсегда.
— Вы с ума сошли?! — проговорил, отступая, потрясенный гильдиер.
— Стало быть, вы понимаете, что я в состоянии осуществить эту угрозу? — спросил Пауль.
Гильдиер несколько мгновений смотрел в пространство, наконец он встряхнулся и ответил:
— Да, вы в состоянии это сделать… но вы не должны.
— А-а-ахх… — протянул Пауль и кивнул: — Вы ведь оба — Гильд-навигаторы, не так ли?
— Да!
Низенький гильдиер проговорил:
— Вы тогда ослепите и себя самого — а нас всех обречете на медленную смерть. Да вы представляете себе, что это такое — лишиться Пряности, когда привычка приобретена?
— Око, взирающее в будущее и выбирающее верный курс, закроется навеки, — задумчиво произнес Пауль. — Гильдия погибнет. Человечество превратится в крохотные изолированные общины — островки в океане пустоты… Знаете, а ведь я мог бы сделать это реальностью из простой прихоти… или, скажем, от скуки.
— Может быть, обсудим этот вопрос наедине, — поспешно предложил высокий гильдиер. — Я уверен, что мы в состоянии найти компромисс, который…
— Передайте своим людям на орбите, — перебил Пауль, — пусть убираются. Мне надоели эти бессмысленные препирательства. Так вот: если флот немедленно не покинет орбиту Арракиса, нам просто не о чем будет говорить… — Он кивнул на своих связистов у стены. — Можете воспользоваться нашей аппаратурой.
— Но сначала мы должны обсудить это! — запротестовал высокий. — Не можем же мы просто…
— Выполняйте! — рявкнул Пауль. — Власть уничтожить нечто есть подлинный и абсолютный контроль над ним… Ты же признал, что я обладаю такой властью. Поэтому мы не станем ничего обсуждать, и я не собираюсь идти на какие-либо компромиссы. Вы будете исполнять то, что я велю, — или испытаете немедленные последствия неповиновения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
