телефонная трубка:
– Вы, конечно, правы. Я вас понимаю. Но он кончил с отличием, преподает в нашем филиале в Башкирии. Неужели вы, товарищ генерал, лишите Уфу музыкальной культуры? Что?.. Очень… Это точно?.. Большое спасибо.
Она кладет трубку и улыбается, как Суворов, выигравший трудное сражение. Ясно – генерал по ту сторону телефонной трубки отступил. Чьи-то шаги в передней.
– Лена, ты? – Слух у Елены Фабиановны изумителен. – Не стесняйся, заходи. Кого выбрали в местком?
Лена сообщила и убежала. Все в порядке. Елену Фабиановну интересуют все подробности организуемого нами Детского музыкального театра, который вот-вот откроется. И в труппе, и в оркестре «гнесинцев» у нас полно. Она просит обратить внимание на скрипачку Любочку, начинает рассказывать ее биографию, но… как-то боком входит иностранный журналист. Елена Фабиановна чуть заметно меняет позу и выражение лица. Странно! Она сейчас очень похожа на бельгийскую королеву, портрет которой с дарственной надписью висит за ее спиной. Чопорный журналист ей явно не нравится. Она отвечает кратко, сухо. Журналист торопится освободить ее от своего присутствия.
– Будьте любезны, последний вопрос. Я слышал, что у вас плохо с ногами, вы, простите, сейчас, кажется, больше не работаете?
Уничтожающий взгляд и спокойный ответ:
– А я, милый, не балетная. Всю жизнь не ногами, а головой работала.
Журналист краснеет, встает и, зацепившись за ковер, чуть не оказывается лежащим на полу. Ушел. Принесли почту. Телеграмма и восемь писем. Одно, видимо, порадовало Елену Фабиановну:
– Он хороший, Слава. Не забывает.
Узкий лиловый конверт протягивает мне. Святослав Рихтер. Гастролирует в Париже. Просит Елену Фабиановну больше следить за своим здоровьем. Шлет самые нежные сердечные пожелания.
Сверху несется ноктюрн из квартета Бородина, в левом углу кто-то твердо решил овладеть чарами Кармен: «Любовь – пташка, но не ручная, и приручить ее нельзя…» Нечисто, еще раз: «…и приручить ее нельзя…» Опять неточно: «…приручить ее нельзя…»
По-видимому, действительно никак нельзя. Осмелел контрабасист у входных дверей, звуками «форте» решил бороться за свои права духовой ансамбль.
Смотрю на Елену Фабиановну сочувственно.
– Вас, верно, раздражают все эти звуки?
– Раз-дра-жа-ют? – Она смотрит на меня, как львица на кролика. – Как же могут звуки меня раздражать? Раньше было слышно, что во всем здании делается. Считаю звуконепроницаемость полным абсурдом. Быть все время с ними, с их музыкальным становлением – разве в этом не самое большое счастье жизни?
Ей – девяносто два. А у многих ли двадцатидевятилетних есть такая ясная цель жизни, такая страстная любовь к своему делу?!
Дом, который звучит
«Мы – гнесинцы», – с гордостью отвечают Галина Свербилова, Наталия Макарова, Татьяна Глухова, Людмила Повереннова и многие другие на ежегодных конкурсах, которые проводятся для поступающих в Детский музыкальный театр.
Иветта Лаптева, Виктор Богаченко, Геннадий Пискунов, Валентин Тучинский, Святослав Калганов, Юлий Глубоков, Нина Антонова, Сергей Менахин, Владимир Кирин пришли к нам, окончив отделение актеров музыкальной комедии ГИТИСа; Вера Драчева, Борис Перевозный, Евгения Ушакова, Генрих Григорьев, Лидия Кутилова, Светлана Гирич-Калганова, Нина Балахтина, Галина Скрипникова пришли к нам с консерваторскими дипломами. Быть принятым в труппу нашего театра нелегко. На первом конкурсе весной 1965 года прослушали 178 человек, а приняли 14. Пополнение идет непрерывно, но и отсев имеет место. Не случайно слово «опера» в переводе с итальянского значит «труд». Опера для детей кроме высокой музыкальности и вокальных данных требует четкой дикции и пластической выразительности. Очень разнообразны партии-роли в театре, рассчитанном на детей, подростков, юношество, которых мы хотим вырастить творческими, крылатыми людьми.
Весна… Окна во многих домах раскрыты. Шум автобусов, легковых машин, говор прохожих сливается воедино – у каждого свои дела. Когда вы проходите по улице 25-го Октября, ваши мысли на несколько минут прерываются около дома № 17. Этот дом звучит весь сверху донизу:
Семеро, семеро, семеро козлят
Весело, весело, весело шумят… —
звонко и задиристо несется из окна третьего этажа. Поющие «козлята» явно молоды, среди них больше «козочек».
Мы – веселые артисты, вольные птицы,
Куклы, клоуны, танцоры рады друзьям…
Это поет трио за окном, что внизу.
В одном из окон мелькнул колпак и длинный, длинный нос, звучит смешной «деревянный» голос:
Эт-то оч-чень хор-рошо
Даж-же оч-чень хорошо…
Лирический тенор беспрестанно повторяет:
Кому, кому воздушные шары?
Они – забава детворы…
Оркестр всем своим многострунием на четвертом этаже и мужской хор на первом доминируют над остальными звуками:
Избушка у нас мала,
Зато мила и весела,
Живут в избушке гномы, гномы…
На доме, который звучит сейчас, рельефна надпись:
ДЕТСКИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ ТЕАТР
Яркие красочные плакаты под балконом. Большинство прохожих, поняв, в чем дело, идут дальше, улыбаясь: хорошее для детей затеяли.
Наше оружие – наши песни,
Наше золото – звенящие голоса…
Хорошо сказал Маяковский, а Алексей Максимович Горький еще лучше:
Песня – это юноша-крылья…
Давайте зайдем в здание этого театра. Разденьтесь здесь слева и пойдем по широкой лестнице вверх. Вот стенд «Композитор, музыку которого ты сегодня слушаешь» – портреты композитора и либреттиста оперы дополнены сведениями, где учились, какие произведения уже написали эти «друзья школьников». Пойдем направо в большой кабинет директора: через стекло большого шкафа глядят подарки, полученные театром из разных городов, где он гастролировал. Вязью написанный на блестящей черной доске адрес-благодарность театру работы мастеров Палеха от города Иванова; вделанные в дерево куски стали от рабочих завода «Электросталь» – больших друзей театра; адрес с надписью из инкрустированного янтаря от Литовской республики; Синяя птица и Золотой ключик – резные фигуры «на счастье» нашему театру от московских школьников; почетный диплом на английском от педагогов средних и высших школ США. Много приятного. На стене картина «Владимир Ильич Ленин среди детей» – подарок художника H. Н. Жукова, портрет с собственноручной надписью Д. Д. Шостаковича… Комната большая, в ней два рояля.
Раздается голос помрежа:
«Пес и Козел – к Наталии Ильиничне».
Входят дворовый Пес – с черным носом, обвислыми ушами, большими добрыми глазами – и очень прямой, с завитками рогов и длинными волосами, как у самых «модерновых» из юношей, Козел с гитарой. Понимаете, конечно? Шучу. Это артисты нашего театра, работающие у нас со дня открытия. Пес – Геннадий Пискунов. У него красивый бас, но за право стать солистом оперы боролся со многими трудностями. Приехал в Москву с Валдая, где жили его родители-колхозники, с отличием окончил ГИТИС, но сколько
