Когда Анна уже изнывала от желания, постанывала, закусив нижнюю губку, я перевернул ее на живот и, схватив с прикроватного столика флакон с каким-то масляным благовонием, вылил ей между ягодичками. Анна часто и глубоко дышала. Медленно, очень медленно я вошел в нее сзади. Анна сначала испугалась, а потом стала медленно сама надвигаться на дружка. Вот уже весь я в ней. Одна фрикция, другая, палец на клиторе. Анна уже не стонет от томления, она кричит от удовольствия в полный голос. Мне не дадут соврать, третий раз быстрым не бывает. Анна то конвульсивно дергалась и обмякала, то начинала активно помогать. Наконец и я приплыл.
Мне показалось, я неплохо провел показательное выступление. Анна в изнеможении лежала, раскинув свои великолепные волосы по подушке.
Наконец, к ней вернулись силы, она промочила горло вином.
– Я думала, умею все. Ты меня удивил, ты был великолепен. Где ты этому научился, говорят подобное практикуют греки.
– Милая, это долго рассказывать, я думаю, у нас впереди будет не одна ночь, мы сможем доставить друг другу еще много удовольствия.
Смотреть на нее было приятно – щечки разрумянились, глазки блестели, соски задорно торчали на роскошной груди. Венера!
Однако пора было и честь знать. Я стал одеваться, Анна пыталась воспротивиться:
– Еще только вечер, побудь со мной до утра.
– Милая, завтра утром придут больные люди, у меня должна быть свежая голова.
Мы расцеловались, и я клятвенно пообещал навещать Анну. Честно говоря, можно было и остаться, но грешен – люблю спать один, вольно раскинувшись на кровати. Тем более не люблю спать в кровати с замужней женщиной. А приведись – муж нагрянет? Зачем мне дуэль с непредсказуемым исходом?
История имела занятный финал. Мы периодически миловались с Анной, когда месяца через два она прибежала, расстроенная, ко мне домой.
– Муж приехал, а эта мерзавка Фиорина грозит все ему рассказать.
– Успокойся, милая, кто такая эта Фиорина?
– Да служанка же моя! Что встречала и провожала тебя у дверей.
– Ну пока же не рассказала. Наверное, она хочет деньжат?
– Нет, ты представляешь, эта мерзавка сказала, что будет держать язык на замке, если я устрою ей свидание с тобой!
Я думал недолго:
– Так в чем дело, пусть сегодня вечером придет ко мне домой!
– А я?
– К тебе вернулся твой супруг, ходить к тебе я не могу, да и если ты будешь надолго отлучаться из дома, муж может что-нибудь заподозрить.
– Да, милый, ты прав.
Эх, было видно, что Анне страсть как не хочется уступать служанке, но страх быть раскрытой преобладал.
Вечером ко мне пришла Фиорина. Вполне симпатичная особа лет тридцати. Видно, страстные крики и стоны хозяйки возбудили в служанке женский интерес. Ну что же, пока хозяйка занята, я не прочь заняться с ее симпатичной служанкой. Закрыв за собой дверь спальни и раздевая Фиорину, я прикрыл ей рот пальцем:
– Только тихо! Слуги внизу могут услышать.
Глава 12
Слава моя как искусного хирурга росла и крепла. Ни один день не обходился без многочисленного приема. Мелочью вроде панариция на пальце я старался не заниматься, серьезной работы было выше крыши.
В один из дней на прием пришла молодая девушка, краснея и стесняясь, она поведала о своей беде – грудь маленькая. Я попросил ее раздеться. М-да, маленькая – не то слово. Девушка была почти плоской – соски были, а груди нет. Попка, кстати, довольно упитанная.
У меня мелькнула мысль – коли до силикона еще далеко, попробовать пересадить ей под молочные железы жир с ее же собственной попы. Никакого отторжения не будет, ткани-то собственные. Только вот как получится? Я в двух словах объяснил девушке – что хочу сделать. Не раздумывая, она согласилась. Дочь крупного торговца, она не могла одеть декольтированного платья по здешней моде. Да и закрытое платье не скрывало дефекта.
Операцию назначил на завтра. Пациентка появилась вовремя. Напоив опием и уложив на операционный стол, обработал спиртом чуть не все тело – ведь мне придется делать четыре разреза. Поскольку ассистентов не было, решил начать с одной стороны. Сделав лампасный разрез по левой ягодице, выкроил приличный кусок жировой ткани, ушил. Сделав боковой разрез на грудной клетке, поместил кусок жира под ткани молочной железы. Не очень большая грудь получилась – на второй номер, но это лучше, чем сейчас. То же самое проделал и с правой стороной. Немного затянул по времени, девушка уже начала постанывать от боли.
– Все, милая, потерпи немного, я скоро заканчиваю, осталось два шовчика.
Наложил тугую повязку поперек груди, перенес пациентку на кровать. Не знаешь, как и положить – спереди больно и сзади больно. Дал напиться воды.
– Отдыхай, девочка, все будет хорошо.
Вечером ко мне пожаловал Винченцо. Вытащил из карманов пару бутылок французского вина:
– Пробуй, думаю, ты не пил такого.
Ну что же, я не против. Вино в самом деле оказалось превосходным. Разговорились, купец рассказал подробности плавания, сел на свой любимый конек – где какие товары и цены, какую маржу можно получить. Говорить об этом он мог часами, особенно подшофе. Я слушал вполуха, и вдруг меня что-то в его словах насторожило:
– Извини, Винченцо, повтори, что ты сказал.
– Ну так вот, в Европе прошли слухи, что русский царь Петр взял все-таки месяц назад Азов, разгромил османов, теперь Азов московский, с Османской империей подписан мир.
Сразу вспомнилась Россия, особенно зимой – морозец, снег хрустит под ногами, пар изо рта, горки, кидание снежками.
Благодать, не то что здесь – лето, лето, затем дожди и зима прошла. Так внезапно защемило сердце – и что я здесь делаю, в благословенной Венеции? Моя родина там. В конце концов, не обязательно служить в армии, дело для моих рук всегда найдется и на мирной службе.
Да, пришла пора возвращаться, денег я уже подкопил, можно и корабль купить, а можно пассажиром на каком-либо судне вокруг Европы до России добраться. Все равно мне через Босфор путь заказан. Северо-западный берег весь под османами, южный тоже, на западном – ногаи, верные холопы турок, Крым – отдельный разговор. Короче, с юга до Москвы добраться сложно.
А Винченцо говорил и говорил. Задумавшись, я снова пропустил важные слова.
– Прости, Винченцо, мысли о родине отвлекли, все-таки царь Петр – это моя родина и мой царь.
– Да, да, я понимаю, Юрий. Так я говорю – почти по всей Европе война, то Англия с Испанией, то Франция с Италией. Не поймешь – что делать?
М-да, и здесь дорога не будет сладкой. Может, лучше по суше? Так треть Европы под турками, германцы тоже, небось, с соседями воюют. Наверное, самый надежный путь – морем. А Винченцо все говорил и говорил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
