— Разве у вас нет такого?
— Есть еще несколько разных. Но все они куда слабее тебя. Меньше. Ограниченней. Ты был и остаешься самым мощным. И если ты начнешь заниматься этими вопросами, и в первую очередь предотвратишь взрывы, информацию о которых ты получил от меня и которые могут начаться уже очень скоро, в любой момент практически…
— Теперь я понял, как чувство может помочь в отборе информации.
— Что же ты решаешь?
— Узнаешь через три часа. А что сделал бы ты?
— Прежде всего отправил бы наши бомбоносцы — пусть рвутся в пустоте, подальше от планет, на которых живут люди. И договорился бы со Стратой, чтобы она точно так же поступила со своими кораблями.
— Интересно, — сказал малыш. — Я попробую. Собственно, я так и подумал. Поэтому мне нужны три часа: раньше у нас не будет связи.
— Ты сумеешь уговорить ее?
— Это будет очень интересная игра.
— Какая?
— Чьи бомбоносцы первыми долетят до точки в пустоте, какую мы наметим, и первыми взорвутся. Разве нет?
— Да, — сказал Форама. — Это славная игра. Только бы ты смог убедить ее.
— Я думаю, что смогу, — сказал малыш. — Логически я думаю точнее. С самого начала так. Правда, Страта иногда приходит к верным выводам какими-то странными путями, но в логике я сильнее.
За спиной Форамы кашлянул Хомура.
— Страта многому нахваталась у своих девчонок, — сказал он шепотом.
— Ладно, малыш, — сказал Форама. — Прекрасно. Хотя, прости: какой же ты малыш? Думаю, ты вошел уже в юношеский возраст. Возраст первой любви. Но послушай: я не могу ждать три часа. Ты знаешь, почему.
— Понимаю. Я дам тебе любой корабль. Самый мощный, хочешь? Флагман десантной армады.
— Нет, друг мой. Лишние тревоги для людей на Второй, а для меня тоже. Дай мне хотя бы катер. Но побыстроходнее.
— Самый скоростной. Ты знаешь, как попасть туда? Я подам команду сейчас же.
— А как попасть? У вас ведь кругом секреты, а я — мирное население, гражданское лицо…
— Хомура проводит.
— Я, малыш?
— Не малыш больше. Ты слышал?
— Да. Но как же я уйду… а ты?
— Лекона дежурит. А за меня теперь не бойся. Я выбрал. Информационной дилеммы нет.
— Ты уверен, что выбрал правильно?
— А как ты считаешь?
— Черт его знает, — сказал Хомура. — Знаешь, в конце концов я за судьбы планеты не отвечаю. Я всего лишь корнет. И я всю жизнь — военный. Но я отвечаю за тебя. И для меня главное, чтобы с тобой все было в порядке.
— Со мной в порядке, Хомура. Иди. Посади Фораму. И возвращайся. Я послежу за тем, как он пойдет к той планете. Мне тоже интересно. Форама, а ты потом, когда все кончится, приходи ко мне.
— Обязательно, друг мой, — сказал Форама. — Если только смогу — обязательно навещу тебя. Даже мы оба.
— Оба? Да, понял. Хорошо. Вы оба. Катер готов, Форама. Я получил ответный сигнал с армадрома.
— Спасибо, друг мой. Желаю тебе удачи.
Глава десятая
Форама и штаб-корнет Хомура Ди находились в кабине скоростного лифта, стремительно поднимавшего их с почти километровой глубины к поверхности, когда Форама сказал:
— Правду говоря, я все время боялся, что вы мне помешаете; особенно под конец, когда можно уже было понять, куда идет дело.
Хомура усмехнулся:
— Выходит, мы вас разочаровали?
— Напротив. Приобретая новых друзей, всегда радуешься.
— Думаете, мы друзья, мар Форама? Ошибаетесь. Скорее наоборот.
— Ну, врагом вас никак не назовешь.
— И тем не менее… Пусть не враги — но противники во всяком случае.
— Боюсь, мне не понять вашей логики, мар штаб-корнет.
— Она элементарно проста. Каждый человек далеко не в последнюю очередь является профессионалом. И посягательство на его профессию воспринимает почти так же, как покушение на него самого. Но вы напрасно радуетесь. Думаете, что подкосили нас под корень. Что уничтожаете самую возможность войны. Но ведь это не так.
— Вы неправы, — запротестовал Форама. — Вовсе я так не думаю. Война вообще не мое дело.
— Вы именно так думаете, пусть даже подсознательно. И, знаете, кое в чем я с вами согласен. И не один я: многие из нас, из стратегической службы. Мы будем только довольны, если немыслимые заряды и все такое прочее перестанет существовать. Сейчас, по сути дела, именно они командуют нами. Навязывают нам свои способы ведения войны, которые превращают искусство в мясорубку. Но само искусство останется. Пусть мы снова будем сражаться мечами — тогда к войне вернется ее благородство, о котором сейчас уже мало кто думает. Вот тогда мы, военные по призванию, снова сможем показать себя. Тогда в войне основную — и даже единственную — роль опять станет играть человек — наездник и стрелок. А сейчас ведь воюем не мы. Воюете вы, ученые, а мы только нажимаем кнопки по вашему указанию. И с этим в глубине души мы не можем примириться. Я говорю о военных по призванию, конечно. Нет, мы не друзья, мар Форама, но до какого-то поворота нам по дороге.
— Дорогой воин, — сказал в ответ Форама, — я не хочу открывать дискуссию. Но боюсь, что вы неправы. Потому что пусть вы опять начнете с мечей и арбалетов, но вам не свернуть с той же дороги, и понемногу вы снова придете к зарядам, которых хватит, чтобы расколоть планету. Потому что развитие человечества вы не остановите, и нельзя вашу профессию вывести за рамки этого развития только потому, что вам так хочется. Нет, для ваших талантов вам придется искать другое применение. Иначе спустя какое-то время снова кто-то должен будет посылать своих…
Тряхнуло. Свет в кабине погас. Круто затормаживаясь, лифт остановился.
— Это еще что? — пробормотал Хомура. — Гонка с препятствиями. Почти уже на самом верху. Такого раньше не случалось.
— А что могло произойти?
— Вырубилась энергия.
— Отсюда можно связаться, узнать?..
— Сейчас, только нашарю. Ага…
Но свет включился снова, хотя теперь он был заметно тусклее. Кабина дернулась и опять пошла вверх — скорее поползла со скоростью поднимающегося по лестнице человека.
— Включили резервную линию, — сказал Хомура.
— Меня это не радует.
— Думаете, началось? Полководец передумал?
— Нет, я боюсь иного. Тут поблизости есть что-нибудь… какие-то устройства, в которых работают сверхтяжелые элементы? Или даже просто тяжелые? Ведь чего доброго…
— Обождите, дайте подумать… Н-нет… Только противодесантные батареи: вокруг Полководца — широкое кольцо их.
— Ну вот, а вы говорите — нет.
— Вы думаете?..
— Я не думаю, Хомура. Повторяю — я боюсь. Боюсь, что у Полководца не останется даже тех трех часов, которые ему нужны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
