язык положит.
Любонь с любопытством смотрел на побледневшего и осунувшегося родственника.
— Что-то ты не в духе? — спросил он.
— Разве ничего не знаешь? — охрипшим голосом ответил Вой-слав.
— А что мне знать, лежу дома…
— А сын твой где? — справился Войслав.
Старый Любонь недовольно поморщился, но решил никому правды не говорить: слишком большим срамом считал он для себя непослушание собственного дитяти и то, что его сына отняли у него христиане, поэтому он тихо ответил:
— Я отправил сына со сватами… Женю его…
— На самом деле? — спросил ошеломленный Войслав. — Что же, значит, заставил его?… Ведь я сам видел его в Праге с христианскими жрецами, как он исполнял в их кумирне какие-то обряды… а тем, кто к ним принадлежит, нельзя жениться…
— Да, пришлось заставить его, — ответил вспыльчиво Любонь, — выбить ему из головы эту немецкую веру… Эк испугался моих угроз… и исполнил мое приказание.
— Ничего он вам не говорил о нашем путешествии? — продолжал спрашивать Войслав.
— Я не очень этим интересовался, — солгал старик, по-видимому, не желая распространяться на эту тему. — Да и какие у меня могут быть разговоры с молокососом?
Он махнул рукой.
— Не будет вам большой радости от сына… — начал Войслав, — нет… Хорошо, что я спасся, а то благодаря ему мог бы поплатиться жизнью, как Стогнев. Слуги видели вашего сына, лежащим в кустах и подслушивающим мой со Стогневом разговор, а затем он нас и предал князю…
— О чем же вы говорили? — спросил удивленный Любонь.
Войслав вскочил со скамьи, сильно взволнованный.
— Что мне скрывать? Мешко хочет продать нас немцам. Поехал в Прагу, чтобы проторговать нашу шкуру. Это ясно. За это даст ему Болько младшую девку с богатым приданым… свою дружбу и царскую милость… Мы все это со Стогневом знали… Так что же ждать было, что ли, пока Мешко полезет всем на голову?!
Об остальном уж можно было догадаться. Войслав считал лишним давать пояснения и после нескольких минут молчания, продолжал:
— И когда мы ночью пришли к князю, он нас ждал уже, предупрежденный вашим сыном… Задушил Стогнева, как букашку!.. Я спасся бегством… а теперь скитаюсь.
Наступило долгое молчание. Войслав ходил по избе взад и вперед… Варга наблюдал за ним; а Любонь углубился в грустные размышления.
— Дадите мне приют? — спросил Войслав.
— Хорошее место выбрал!.. — вознегодовал Варга. — Чудак ты!.. Под самым боком князя, где каждую минуту могут зайти княжеские люди, которые тебя знают!.. Пойдешь со мною!.. Я тебе дам убежище, где будешь в безопасности… Спрячу тебя в кумирне, куда нет доступа обыкновенному человеку. Нам такие люди, как ты, нужны…
Войслав внимательно слушал старика.
— Пойдешь со мною! — повторил Варга.
— А я могу дать тебе хату в лесу на пасеке, — вставил Любонь.
— Только бы мне не встретить твоего сына, собачью веру! — сказал Войслав. — Хотя и заставил ты его жениться, но я ему не верю… Продаст он и жену, и вас, и меня, если ему это удастся… а от этой веры, которая прилипает к человеку, как смола, не откажется…
Задумавшись, со взором, устремленным в землю, Любонь тихо повторял:
— Задушил Стогнева!..
— Собственными руками, — пояснил Войслав, жадно попивая из кубка, который стоял на столе. — Ждал его… схватил его за горло… и даже несчастный не успел крикнуть… Тело его Мешко велел после этого со скалы в Лабу бросить, а сам опять лег спать, как будто ногою мышь раздавил… Не произнес ни слова… Когда вернулись на Цыбину, то князь передал начальство над двором Доброславу и немедленно призвал к себе Сыдбора, а теперь, должно быть, готовится уже к свадьбе… Таков он… Как поступил с одним, сделает с остальными, даже не поморщив бровей… Мы рассчитывали на Сыдбора, у него большая сила в руках… но это тоже собака, привыкшая вилять хвостом и лизать брату ноги… с ним и разговаривать не стоит.
— Будто, кроме него, никого нет? — подхватил старый Варга. — Князей разве мало?
— Не князей, а людей!.. — волнуясь, вскричал Войслав. — Прежнюю храбрость убили Пясты… сделали из нас рабов… мужества нет… все пугливы… пойдут, куда велят, на кого повелят, на родных отцов даже.
— Неправда! — воскликнул Варга, вскочив со своего места. — Плохо наш народ знаешь! Еще не все обузданы, как тебе кажется… в лесах живет прежняя свобода и старые обычаи… как раньше, собираются на вечах и не позволят гнать себя, как стадо…
Начали разговаривать о судьбе полян и о грозящей им опасности; Любонь меньше всех вмешивался. Наступила ночь, когда, наконец, Варга встал от стола.
— Темная ночь, но я дороги хорошо знаю… вам и мне лучше ходить ночью, чем днем. Пойдем… найдем ночлег.
Когда Войслав и Варга стояли уже на пороге, Любонь, вдруг загородив им выход, сказал:
— Знаете старого Любоня! Я пойду с вами! Не обращайте внимания на то, что Мешко захочет перетащить меня на свою сторону и что я ему кланяюсь… Если будут вам нужны люди, возьмите меня и моих воинов…
И крепко пожал руку Войслава.
— За сыном наблюдай! — напомнил Войслав.
— Не бойся, я о нем не беспокоюсь.
Любонь проводил обоих до ворот. Варга пошел вперед, а Войслав за ним верхом на лошади, и вскоре оба исчезли в ночной темноте.
XI
Когда кончалась жатва, и с полей был убран весь хлеб, обыкновенно начинались осенние празднества, приносились жертвы богам и воссылались благодарственные молитвы. Дня для них обозначено не было, и в каждом селе и деревне и в больших дворах выбирали для такого праздника день по собственному усмотрению, и устраивались они по мере сил и возможности то очень пышно, то поскромнее. Заготовлялись в большом количестве пиво и мед, а молодежь, пользуясь случаем, выбирала себе девушек, так как свадьбы по большей части устраивались осенью и зимою, когда земля была вспахана, посевы были сделаны и все полевые работы закончены.
Обычай празднования уборки хлеба с полей сохранился и при княжеских дворах, и там устраивались пиршества для рабочих и всей молодежи, а кудесники в кумирне предсказывали и приносили жертвы.
Так и в этом году Мешко раньше, чем обыкновенно, пригласил в замок всех старшин и богатых землевладельцев, и хотя вся уже страна была полна слухами о его женитьбе на христианке, он держал себя по-старому и не подавал вида, что вскоре все должно измениться.
Хотя не принято было приглашать старшин на осенние, как бы народные, праздники, но Мешко объяснил свой приказ явиться в замок желанием посоветоваться в виду того, что собирается пойти походом на немцев и сделать
