Компанию заставили взять на себя обязательства руководствоваться советским трудовым законодательством и вкладывать средства в модернизацию производства. Она взяла. Но куда там! С предприятий высасывали последние соки, рабочих эксплуатировали по-черному. И то и дело переставали платить зарплату. А когда профсоюзы начинали готовиться к забастовкам, бежали в правительство за финансовой помощью. Правительство, боясь всероссийских стачек, раскошеливалось. (Совсем как во времена Путина). Ничего, кроме вреда «Лена Голдфис» стране не принесла, зато сама поживилась на славу. В 1930 году Сталин приказал расторгнуть с ней договор. С другими концессионерами — тоже.
Их оторвали от корыта, и они еще долго преследовали Советский Союз. В 1959 году западная пресса много шумела о «деле Вейламан» — уроженке России и гражданке США. У нас об этом «деле» мало кто слышал. Вейламан была когда-то акционеркой «Лена Голдфис» и почти через тридцать лет после ликвидации компании обратилась в Нью-Йоркский международный суд с иском к СССР: ей не выплачивают дивиденды по акциям, Советский Союз отказался их выкупать.
Абсурд чистейшей воды, но иску дали ход. Нас всегда шпыняли и будут шпынять «западные друзья». В трех нью-йоркских банках были заблокированы счета Госбанка СССР, хотя сумма иска составляла 55 тысяч долларов. Пришлось мобилизовать дипломатов, финансистов, юристов. Потратили много времени, пока не сторговались с нью-йоркским «(ошибка распознавания)»: советские деньги, требуемые истицей, он перевел к себе — перемещение средств между американскими банками разрешалось. Наши активы освободили от «заморозки», а госпожа Вейламан была вынуждена обращаться с иском уже к США. Там ей, естественно, показали кукиш.
Легко влезть в петлю, трудно из нее выбираться. А Бнай Брит петли ставить умеет. Да так, чтобы за них цеплялось не одно поколение.
Ну а насчет пользы от экспорта западной цивилизации в нашу страну лучше было бы помалкивать Троцкому. Многие граждане уже наелись этой «цивилизации» досыта.
По России шли жуткие слухи о концентрационных лагерях на севере европейской части страны, созданных американцами, англичанами и французами. Эти господа без спроса забрались в нашу страну и стали заводить фашистские порядки. В лагеря были помещены 52 тысяч человек для заготовки и отправки на Запад леса. Работать заставляли с 5 часов утра до 11 часов ночи, выдавая каждому в сутки по 200 граммов галет, 175 граммов консервов, 42 грамма риса и 10 граммов соли. Самую мрачную известность приобрел Мудьюгский концлагерь в Белом море, где каторжным трудом и издевательствами «цивилизованные работодатели» доводили русских людей до смерти (температура в бараках была не выше минус 8 градусов). К 1920 году в Мудьюгском концлагере появилось около ста братских могил.
Из Приморья и Приамурья американцы вывозили лес, пушнину, золото и тоже бесчинствовали вовсю. Они сожгли 25 деревень и сел, а жителей сгоняли для работы в концлагерь.
Россия понимала, что ее, вчерашнюю передовую империю, раздирают на части, ведут к самоуничтожению. Демагогия Троцкого с компанией о завтрашнем благоденствии под властью Мирового правительства при наложении на реальность выглядела циничным издевательством. Власть скомпрометировала себя окончательно. В стране то и дело вспыхивали бунты — в Архангельской области, в Сибири, на Дальнем Востоке. Соколы Троцкого жестоко подавляли их военной силой.
Один из таких соколов, Михаил Тухачевский, прошелся на Тамбовщине огнем артиллерии по многим недовольным деревням и селам — сжег их. А леса, где прятались крестьяне с семьями, обработал химическими снарядами с отравляющими веществами. Шли массовые расстрелы заложников и всех, кого удалось схватить на улицах. (Из приказа Полномочной комиссии ВЦИК№ 171 от 11.06.21 г.: «Граждан, отказывающихся называть свое имя, расстреливать на месте без суда; в случае нахождения спрятанного оружия расстреливать на месте без суда старшего работника в семье»). Эти ребята ради удержания своей власти готовы были идти на полное истребление русской нации.
Но ведь сама власть в их руках генерировала нескончаемую гражданскую войну — и горячую и холодную. Говоря «мы из этого паралича не выберемся без хирургии», Дзержинский, очевидно, подразумевал наведение порядка в команде. Сталин тоже был за хирургию. Но подразумевал под этим полную смену команды и смену курса России: от обеспечения интересов Бнай Брита — к ее национальным интересам.
Во время агонии Ленина и сразу после его смерти в Кремле между вождями шла грызня за верховенство. Они топили друг друга взаимными обвинениями. «Товарищ Картотеков» был, что называется, на десятых ролях и в борьбу не ввязывался. Нельзя рвать зеленый виноград — набьешь оскомину. Ему, генсеку умирающей партии, казалось, ничего не светило. Тех, кто находился ближе к рычагам управления, уже мало интересовала РКП(б) — это всего лишь ступенька для восхождения к власти, а дальше совсем другие цели, далекие от социализма. Даже финансирование парткомов «товарищу Картотекову» надо было всегда выцарапывать.
И в народе настроения изменились. НЭП и засилье иностранцев с замашками палачей нанесли по ленинской партии ощутимый удар. Из нее бежали: идейные — из-за несогласия с политикой ЦК, приспособленцы — из-за возможности разбогатеть в другом месте. Уход в нэпманы, в спекулянты позволял сколотить капиталы, тогда как нищета партработников той поры была притчей во языцех. Смеет поступали данные о численном составе РКП(б) (общие сведения разные, по одним из них — около 390 тысяч человек), но Сталин догадывался, что в этой цифре до трети «мертвых душ». Люди покидали партию, а функционеры — секретари приукрашивали отчеты.
Он ездил по регионам, знакомился с людьми, приглядывался к ним. В свою особую картотеку заносил фамилии понравившихся твердых мужиков — потом выдвигал их на ключевые посты, проводил в состав ЦК. Говорил: «Пусть бегут из партии карьеристы, на их место зовите болеющих за страну».
На этих же принципах организовал, так называемый ленинский призыв в РКП(б). Численность партии выросла вдове, ее состав стал другим: преобладали коммунисты из регионов, крепче привязанные к интересам России. Это была уже не ленинская партия, а сталинская.
Генсеку удалось расширить численный состав ЦК и провести туда многих своих людей. Самоуверенный Троцкий с товарищами свысока наблюдали за возней, как они называли «серого пятна партии». И не заметили, как стали составлять в ЦК меньшинство. Коба их обыграл.
Нет нужды углубляться в подробности той борьбы — о ней писано-переписано. Итог: Троцкий и все его ставленники были отстранены от рычагов управления — страна начала восстанавливать свой суверенитет. Тяжелым путем индустриализации, создания научной базы и наведения порядка она стала выбираться из разрухи, превратившись со временем в сверхдержаву.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
