нему. Он знал его лучше всех, потому что долгое время считался его другом. Близким другом. И вот он же и взбунтовался первым, восстал, предал… Что произошло между ними? Ведь они были соратниками, единомышленниками. Они вместе все это начинали. Без Неверовского не было бы и его, не было бы вообще ничего — даже надежд. Без него они просто никогда бы не нашли то место. И все бы так и осталось легендой, преданием. Как он говорит — апокрифом. А с помощью Неверовского все стало явью. Но выходит, сам Неверовский заплатил за это слишком высокую цену…
О чем они говорили друг с другом в последний раз? Они беседовали с глазу на глаз, и он, Брагин, при этом разговоре не присутствовал. После того как Неверовский уехал, он сказал: «Ну вот, теперь все встало на свои места». Что встало?
— Я всегда хотел спросить тебя. — Брагин и сам не понял, как эта фраза сорвалась с его губ — словно мысли продолжили свой бег, но уже вслух. — О чем? — Его голос был тих и безучастен.
— Неверовский — что он хотел получить? Каким было его желание?
— Он боялся смерти.
— И что? — Брагин ощущал, как огромная машина чутко послушна каждому повороту руля.
— Он боялся смерти, как всякий человек.
— Но что он хотел получить?
Ответом было молчание. Брагин глянул в зеркало.
— Он предал нас, — быстро сказал он, — так же, как и эти два ростовских скота, которые пытались нас кинуть. Жаль, что они не сгорели заживо в своем самолете. Пуля — это слишком легкое наказание за такое предательство. Знаешь, Антон, за рулем ты смотришься намного выигрышней.
Брагин умолк — что это еще за намек? Что он лезет не в свои дела? Что его обязанность устраивать эти бредовые вечера в ДК, играть роль менеджера, секретаря, личного шофера, палача, наконец?! Это после такой благополучной жизни, такой карьеры в менеджменте «Стальпрокатконсалтинггрупп»? И роль личного шофера… Странно, а ведь с этого все и началось — с авто. И не пожелай тогда, полтора года назад, он, Антон Брагин, продать свою новую бежевую «Тойоту RAW», они никогда не встретились бы.
Это было время, о котором сейчас не хотелось вспоминать, — время крушения компании, время без надежд и работы. Взнос за новую квартиру уплачен был только наполовину. В эту квартиру в строящемся элитном жилом комплексе в Сокольниках столько сил, столько идей было вложено. И потом, недвижимость дорожала с каждым часом. Было бы глупо лишаться такой выгодной собственности. Брагин нашел самое простое решение — за его «Тойоту RAW» давали приличные деньги. Надо было только найти солидного покупателя. Этот покупатель позвонил сам:
— Я бы хотел приобрести ваше авто.
Мог ли думать он, Антон Брагин, что голос, произнесший в трубку эту фразу, — мягкий, приятный мужской голос, — в корне изменит его судьбу, его взаимоотношения с действительностью, его взгляд на мир и на время. Как же получилось, что он — он! Антон Брагин! — поверил во все это? Поверил, что если пожелать, то даже время можно повернуть вспять и вернуться в прошлое — в тот самый день: пятница, семнадцатое августа, и пойти ва-банк, и выиграть. Сколотить капитал и стать очень богатым. И никому, никогда и нигде больше не служить.
Как же он поверил во все это? И как безоговорочно подчинился человеку, который все это обещал? Ведь они встретились просто как продавец и покупатель. Совершенно случайно. Их пути пересеклись, и они заключили сделку. Сделку… Сначала просто на машину, а уже потом и на все остальное. Вроде бы все было вполне объяснимо — новое знакомство, вполне конкретное деловое предложение в период безработицы — управление делами некоего ООО «Пирамида», годовой финансовый оборот которого, даже по самым скромным подсчетам, составлял несколько миллионов долларов. Но отчего же все так сразу переменилось? Почему он, Антон Брагин, поверил тому, кто называл себя Братом Стефаном? И отчего с самой первой их встречи его не покидало странное, почти осязаемое болезненное ощущение, что его новоиспеченный работодатель способен читать чужие мысли?
«Он просто очень сильный медиум, — думал Брагин, смотря в зеркало заднего вида. — Намного более сильный, чем его знаменитая сестра. Но, возможно, скоро и это уже не потребуется. Мы все вслед за ним поднимемся на новую, недосягаемую ступень».
Позади послышалась милицейская сирена. Это был относительно спокойный участок шоссе — от Зеленограда их отделяло уже более сорока километров. — Они преследуют нас, — сказал Брагин, — пытаются обогнать. Мне рискнуть уйти или остановиться?
— Надо остановиться, — к удивлению Брагина, ему ответил не тот, к кому он обращался, а его сестра. Женский голосок звучал как надтреснутый серебряный колокольчик.
Брагин глянул в зеркало и не увидел ничего, кроме белого кружевного облака. Но это было и лучше. Он никогда не комплексовал с женщинами, но его сестра… С тех пор как он увидел их там, в доме в постели… И потом, когда так остро, так сладостно представил на его месте себя…
— Я чувствую — они не представляют для нас никакой угрозы, — тихо, словно в полусне произнесла сестра Анна. — Они как слепые щенки… У нас нет причин их бояться.
«Нет причин?! — подумал Брагин, ощутив внезапный необъяснимый прилив бешенства (кто говорил, что от вожделения до ненависти — один шаг?) — У нас нет причин? У нас?! После всего, что сделано? Да что она, издевается, что ли, — эта стерва, эта потаскуха?»
Он почувствовал болезненный укол и встретился в зеркале с его глазами — висок заломило, кровь застучала…
С белым лимузином поравнялся милицейский «Форд» с надписью ДПС.
— Водитель машины номер… — прозвучало в громкоговоритель, — немедленно остановитесь!
Никита Колосов вышел из машины. Этот участок шоссе в лесу был самый подходящий для разговора. Встречных машин — и тех было раз, два и обчелся. Первый допрос фигурантов на трассе, вдали от традиционного в таких случаях служебного кабинета, стола и сейфа имел свои плюсы и минусы. К плюсам можно было бы отнести фактор внезапности и возможность импровизации в самых широких рамках. К минусам — неофициальность. Впрочем, ее в какой-то мере компенсировали машины с синими маяками и милицейская форма сопровождавших.
«Форд» ДПС обогнал лимузин, остановившийся на обочине дороги, и встал впереди, преграждая путь. Из лимузина никто не показывался. Тонированные стекла были темны. Колосов направился к машине. Когда он приблизился, одна из задних дверей медленно, плавно открылась. Он заглянул внутрь: роскошный, обитый кремовой кожей просторный салон. И люди в салоне — шофер за рулем и
