понимать меня. Но вы так и не ответили, что бы вы сделали в этом случае?
— Да ничего бы не сделал! Я бы, конечно, пошел на аукцион, чтобы выяснить, не обнаружит ли кто ошибки, ведь не я один писал письма… Но в конце концов просто отступился бы. Хоть я и служитель закона, но меньше всего хотел бы лишить себя того тайного наслаждения, которое испытываю всякий раз, как держу его в руках, как вы сейчас.
— Вы сказали, что знаете чуть ли не всю его историю, — вмешался Адальбер. — Мы тоже пытались кое-что разузнать о нем, просто так, из праздного любопытства… нас уверяли, будто принц-регент подарил его своей любовнице, госпоже Фитцгербер, правда ли это?
— Правда. Только вы не совсем правильно выразились:
Мария Фитцгербер была в действительности морганатической супругой принца, так что, женившись на бедняжке Каролине Брауншвейгской, он оказался двоеженцем. Марию он действительно безумно любил и, влекомый страстным чувством, подарил ей среди прочего и этот алмаз. Тот факт, что он оставил его ей даже после того, как они расстались, служит верным подтверждением постоянства его чувств.
— Как истинный патриот, вы преувеличиваете благородство своего монарха. После всей этой истории Марии пришлось бежать из Англии без всякой надежды на возвращение… Думаю, он все-таки посовестился догнать несчастную, чтобы отнять алмаз.
— А может быть, просто забыл о нем. В королевской казне достаточно других сокровищ! Итак, Мария прибывает на континент с малышкой, к которой очень привязалась, с Минни Сеймур. Минни выходит замуж, возвращается в Англию. Алмаз хранится у нее почти всю жизнь. Наконец, ее квартиру на Брук-стрит грабят. На несколько лет камень исчезает из моего поля зрения. А в 1888 году он попадает в Уайтчепл, к одному раввину, который считает его иудейской реликвией и называет «Звезда Израиля». Он завладевает камнем надолго, но десять лет назад я узнаю…
— Узнаете от кого?
— От некоего доверенного лица, служившего еще моему отцу. Это человек, обожающий древности и обладающий на них удивительным чутьем, он может разыскать самые невероятные и давно исчезнувшие вещи. Я многим ему обязан. Он-то впервые и рассказал мне о «еврейском камне». Описываемый камень так походил на разыскиваемый мной, что я предоставил в его распоряжение огромные средства, только бы выкупить алмаз. И вот он здесь…
— Этот человек уверял, будто действительно выкупил его? Вас не насторожил тот странный факт, что раввин согласился продать реликвию?
— Он бы и не согласился. Но вдруг его убили вместе со старшим сыном. Конечно, я тут ни при чем, — поспешно прибавил Десмонд, увидев грозно сдвинувшиеся брови гостей. — Младший сын, некий Эбенезер, сторговался с моим посредником. Никогда не слыхал о человеке более алчном. Он занимается портняжным ремеслом, но, похоже, думает только о деньгах. Я даже подумывал, не он ли отправил на тот свет отца и брата, но суд полностью оправдал его.
Морозини и Видаль-Пеликорн переглянулись. В последнее время им часто приходили в голову одни и те же мысли.
Сейчас оба подумали про себя, что, получив деньги Десмонда, портной мог без труда подкупить и убийц, и судей… Десять лет спустя, в погоне за наживой, портной снова стал рассказывать о реликвии богатым иностранцам, надеясь, что старая история давно забылась, но кто-то спугнул его, и он предпочел исчезнуть… Едва ли он теперь отыщется…
Альдо поспешно положил алмаз на место. Кровожадный камень вызывал в нем ужас, а желание отбросить его по-прежнему боролось с искушением спрятать его в карман.
— Неужели его история не внушает вам отвращения? — проговорил антиквар, продолжая смотреть на злую драгоценность. — Вам не кажется, что он приносит несчастья?
— Вы, итальянцы, слишком суеверны, — пожал плечами лорд. — Я никогда не задумывался об этом. Все наши древние замки хранят воспоминания о страшных злодеяниях, кровавых преступлениях, привидениях, которые бродят по ним.
К тому же, когда сталкиваешься с убийством каждый день, по долгу службы, как-то привыкаешь, душа, знаете ли, грубеет…
— Если бы я был на вашем месте, я бы поостерегся… — продолжал Морозини, все еще не в силах оторвать взгляд от алмаза и думая о коварной супруге лорда. — Думаю, пришло время сказать вам правду…
— Бог мой, какую правду? И что бы вы сделали на моем месте?
— Я бы продал его. Не с аукциона, не для того чтобы опять привлечь к нему внимание, а потихоньку… мне, например.
— Вам? А знаете ли вы, сколько он стоит?
— Я заплачу любую цену. Какой бы она ни была! Вы, вероятно, забыли, что я приехал в Лондон именно с тем, чтобы купить его у Сотби?
— Я не забыл об этом, но продавать его все-таки не собираюсь. Я открыл вам свой секрет потому, что вы оба мне нравитесь. К тому же я не хотел, чтоб вы тратили время в бесплодном ожидании возвращения подделки. Поймите, я не смогу расстаться…
Он не договорил. Возглас Адальбера заставил всех троих обернуться. Войдя, они оставили потайную дверь открытой, и теперь на пороге стояла потрясенная леди Мэри, никак не ожидавшая встретить здесь мужа с гостями. Она растерянно обвела глазами всех присутствующих и вдруг заметила лежащий на бархате камень. «Роза Йорков» лишила ее дара речи.
Остальные тоже молчали, настолько походила она в тот момент на призрак. Будто влекомая потусторонней силой, направилась леди Мэри к сверкавшему при свете свечей алмазу и протянула руки в перчатках словно с мольбой или заклинанием… Она хотела схватить его, но вдруг выронила черный замшевый мешочек — он выпал из рукава ее каракулевого манто… Адальбер инстинктивно нагнулся, поднял его, собираясь отдать ей, но замер, услышав крик лорда Десмонда.
— Не смей! Я запрещаю тебе к нему прикасаться! — взревел адвокат, увидев, что жена взяла драгоценный камень в руки.
Она поглядела куда-то сквозь него и опять воззрилась на предмет своей страсти.
— «Роза»! «Роза» была здесь! Как же так?..
Ее блуждающий взгляд отыскивал исчезнувший мешочек.
Адальбер, мгновенно догадавшись, что в нем, успел спрятать его в карман. Она было нагнулась поискать на темном полу, но тут раздался глухой звук задвигаемой снаружи стены.
— Что все это значит? — возвысил голос Десмонд. — Кто задвигает стену? Кого вы привели сюда? Как вы сюда попали? Вы должны были приехать не раньше субботы!
Он вцепился жене в плечи и начал ее трясти. Мэри не сопротивлялась. Альдо бросился к ним и оттащил лорда от готовой потерять сознание жены.
— Мне кажется, теперь не время устраивать скандалы, — сказал он. — Сперва, во всяком случае, нужно отсюда выбраться, если это еще возможно.
Он подхватил леди Мэри и
