– Вы, наверное, прибыли на съезд Общества любителей старины? – продолжал монах с бородкой как ни в чем не бывало, словно молчание Северцева ничего не значило. – Можем подвезти до гостиницы.
– Собственно, вы по какому делу? – не выдержал Олег. – По-моему, мы незнакомы и раньше не встречались.
– Вас знают наши прихожане, этого достаточно. Вы поедете в гостиницу? Или остережетесь?
Северцев оглядел монахов, пожал плечами. Он уже давно никого не боялся, хотя предпочитал знакомиться с людьми по собственной инициативе.
– Поехали.
Монах помоложе распахнул дверцу «Волги», и Северцев заметил, что на правой руке у него черная кожаная перчатка. Захотелось отказаться от поездки, но он пересилил чувство неприязни, залез в кабину.
Молодой монах сел впереди, рядом с водителем в кожаной куртке, круглоголовым, коротко стриженным. Оглянулся, заметил взгляд Северцева, показал белые острые зубы. Кивнул на свою руку в перчатке:
– Протез.
Олег промолчал.
Служитель церкви постарше сел рядом. «Волга» тронулась с места.
– Хотелось бы все-таки прояснить ситуацию. Чего вы от меня хотите?
– Таким вас и описали, – с прежней холодной улыбкой оглянулся молодой. – Вы предпочитаете сразу брать быка за рога. Хорошо, и мы не будем тянуть кота за хвост. Вам знаком этот молодой человек?
Монах протянул цветное фото.
Северцев с удивлением узнал на фотографии своего давнего приятеля, соратника и ученика – в каком-то плане – Диму Храброва. С Димой, почти что своим ровесником – тот был моложе всего на один год, – он познакомился восемь лет назад. Храбров работал тогда журналистом, но увлекся экстремальными видами спорта и путешествиями, после чего бросил журналистику, хотя и писал иногда статьи и отчеты о своих странствиях в журналы и газеты, развелся с женой и окунулся в увлекательнейшее занятие – странствия по свету. Какое-то время Олег и Дмитрий даже путешествовали вместе, побывали в Малайзии, в Непале, в Мексике и на севере Чукотки. Потом пути путешественников разошлись. Каждый был законченным индивидуалистом, искал свое, воспринимал мир также по-своему, хотя и очень близко по эмоциональному наполнению. Однако они не теряли связи и редко, но встречались в Москве после очередных вояжей по миру; у Олега тоже имелась квартира в столице, хотя он чаще жил в Подмосковье, недалеко от Славянского подворья, которое построил для своих друзей и гостей Виталий Сундаков, знаменитый путешественник, писатель и поэт.
– Допустим, я его знаю, – сказал Северцев, возвращая фото. – Что дальше?
– Вы в курсе, что он недавно вернулся из экспедиции?
– Нет. А вы откуда знаете?
– Мир слухом полнится, – неожиданным басом заговорил молчавший до сих пор пожилой монах.
По губам его спутника скользнула тонкая усмешка.
– Ваш друг посетил городище Костьра в Зауралье, на севере от знаменитого Аркаима. Слышали о таком?
– Краем уха.
– Городище обнаружил доктор археологии Костин, приятель вашего друга, и он же предложил Храброву поучаствовать в раскопках.
– Ну и что?
– Все дело в том, что Дмитрий Храбров нашел там нечто весьма ценное, что интересует и нас, служителей церкви.
– Что именно?
– Меч.
– Два меча, – поправил молодого старик-монах.
– Два меча. И унес оба с собой. Нам бы очень хотелось заполучить эти мечи.
– Купить, – снова прогудел старик-монах.
– Купить. Мы готовы заплатить очень большую цену.
Северцев с недоверием поднял бровь:
– Вы серьезно?
– Более чем, – заверил монах с протезом. – Эти мечи – святые реликвии времен раннего христианства. Им надлежит быть в церкви.
Северцев покачал головой:
– Что-то не слышал я, чтобы церковь нуждалась в подобных реликвиях. Какой именно церкви вы принадлежите?
Монахи переглянулись.
– Святой церкви Второго Пришествия, – сказал молодой.
– Не знаю. И где она располагается?
– Под Новгородом, на Волхове.
– А машина ваша, судя по номерам, челябинская.
Еще один быстрый обмен взглядами.
– Вы очень наблюдательны, Олег Николаевич. Но это не наша машина, она состоит на учете в Синоде старшин Второго Пришествия, который действительно располагается в Челябинске. Однако мы не о том говорим. Вы согласны помочь святому делу?
«Святому ли?» – хотел ответить Северцев, но передумал.
– Почему вы не обратитесь прямо к Дмитрию?
– Один раз мы уже предлагали ему… продать мечи, он отказался. Попробуйте уговорить его. Мы отблагодарим вас за участие.
– Миллион, – пробасил старец.
– Что?!
– Миллион долларов, – с бледной улыбкой подтвердил монах с протезом. – Вам. За помощь. И три миллиона за мечи. Я думаю, ни один музей или государственная структура не даст вам столько.
Северцев снова качнул головой.
«Волга» остановилась напротив гостиницы «Береста». Олег вспомнил, что не называл адреса. Встретил взгляд монаха с протезом. Тот обозначил улыбку:
– Вы хотели в другую гостиницу?
– Нет, спасибо. – Северцев взялся за ручку дверцы.
– Итак, что вы решили?
– Я подумаю.
– Только недолго, ради Христа. Мечи не должны попасть в… недобрые руки.
Северцев вылез.
«Волга» тронулась с места, развернулась, в кабине мелькнула черная рука – монах помахал Олегу.
Постояв немного, он двинулся в гостиницу.
На съезд новгородского Общества любителей старины собралось более двухсот человек, причем не только жители города, но и заинтересованные люди из других уголков России. Северцев встретил там многих знакомых, археологов, геологов, ценителей старины и общественных деятелей, радеющих за сохранение древних памятников по всей стране. Был там и Виталий Сундаков, мало изменившийся со времени последней встречи. Они перекинулись парой фраз до заседания, договорились встретиться вечером в гостинице, и настроение у Северцева слегка поднялось. Он собирался поделиться с учителем обстоятельствами встречи со странными монахами, предложившими неслыханную сумму за мечи, которые якобы увез с места раскопок Дима Храбров.
Съезд, открывшийся в помещении местной филармонии, длился весь день.
Выступали все, кто искренне желал сохранить исторический облик Новгорода и призывал власть предержащих соблюдать закон. Говорили о сносе старинных домов, о разграблении трехсотлетних кладбищ, о жалком состоянии Новгородского кремля, на территории которого обнаружили даже водопровод из деревянных труб, работающий более пятисот лет! Какой-то умник повелел трубы эти вынуть, ров засыпать, а потом стены и башни кремля начали вдруг в этом месте наклоняться, грозя когда-нибудь рухнуть. Начала расползаться и кладка основания кремля, из которой вынули бревна «грунтовой армированной подушки» – по терминологии гидрологов и градостроителей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
