— Хлопок, — ответил Гедимин. — Не понимаю, почему. Стержень двигался очень плавно. Резких изменений не было.
Константин тяжело вздохнул.
— Следующий чертёж дашь мне на проверку?
Гедимин несколько секунд смотрел на него немигающим взглядом, потом покачал головой.
— Тут надо думать. Смарт не поможет.
«Ещё два или три эксперимента,» — он задумчиво сощурился, счищая остатки фрила с перчатки. «Попробовать немного по-разному. Они разгораются, это хорошо. Осталось стабилизировать. Надо пробовать, так, навскидку, не скажешь…»
07 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»
Бассейн бурлил. Клубы пара, сворачиваясь в тугие жгуты, поднимались к вытяжным скважинам. Насосы работали на полную мощность, и уровень воды уже не колебался. Гедимин приподнял голову, покосился на дозиметр и облегчённо вздохнул — хотя шар расплавленного ирренция ещё не начал остывать и отчаянно «фонил», цепная реакция, несомненно, была прервана. Перегородка из рилкара и флии вовремя рассекла мягкий сгусток надвое, отделив источники излучения друг от друга; теперь они уже не составляли критическую массу и рано или поздно должны были остыть. Сармат покосился на анализатор и сердито сощурился — то, что несколько минут назад было ирренциевыми стержнями, обсидиановой линзой и конусной ловушкой из тугоплавкого рилкара, смешалось в однородную массу. «Пойдёт в переработку,» — решил Гедимин, снова откидываясь к стене и глядя поверх бассейна на клубящийся пар. «Хорошо, не разбрызгалось. Вовремя успел…»
На его руках, от кончиков пальца до локтя, не осталось ни одного чёрного пятнышка — верхний слой обшивки стёк, остатки испарились, обнажив золотистые ипроновые пластины. Внимательный взгляд заметил бы, что они немного деформировались от нагрева, но пока это не мешало Гедимину, и он не беспокоился. «Сам поправлю, когда остынет,» — подумал он, взглянув на предплечье. «Обойдусь без Кумалы.»
На противоположном краю кипящего бассейна раздался глубокий вздох. Константин, вместе с Хольгером склонившийся было над водой, выпрямился и перевёл взгляд на неподвижного Гедимина.
— Ну что, доволен? Ещё шестнадцать килограммов ирренция ушли в отходы. Какой это взрыв по счёту?
— Никакого взрыва не было, — отозвался Гедимин, глядя мимо него на Хольгера, опустившего в воду анализатор. — Просто температурный скачок. Хольгер, осторожно там. Расплав ещё не остыл.
— Я вижу, — сказал химик, вынимая руку из воды и тщательно отряхиваясь. — Очень интересно… От борной кислоты в данном случае нет никакого толка.
— Конечно, — буркнул Гедимин. — Это же омикроновая реакция. Надо придумать что-то другое…
Он встал, подошёл к бассейну и облокотился на ограждение. Бурлящая вода частично закрывала обзор, но сармат заметил, что два шара на дне из белых стали оранжевыми. Зелёный свет, причудливо преломляемый поднимающимися пузырями, клубился вокруг, меняя оттенки. «Красиво,» — подумал сармат. «Но опыт снова не вышел. Не стабилизируется. Видимо, стержни слишком короткие…»
— Просто температурный скачок… — повторил Константин с тяжёлым вздохом. — Атомщик, тебе ещё не поотрывало руки по чистой случайности. Что ты намерен делать дальше?
— С чем? — растерянно мигнул сармат, выдернутый из мыслей о длине стержней. — Расплав пойдёт в переработку. Нет смысла с ним возиться.
— Это понятно, — кивнул Константин. — Первая разумная мысль за сегодня… Но я о твоих опытах. Что ты запланировал на завтра?
Гедимин задумчиво посмотрел на медленно краснеющие куски расплава. «К вечеру остынут. Надо будет раздробить их и отдать Хольгеру.»
— Стержни слишком короткие, — сказал он. — Надо удлинить. И ещё… Кажется, там нужен ипрон. Одного стержня недостаточно.
Константин посмотрел на потолок и повернулся к Хольгеру.
— Ты это слышал? Ему ещё что-то «кажется»! На третьем по счёту взрыве пора бы знать точно. Я сделал расчёты для твоих твэлов…
Гедимин поднял руку ладонью вперёд.
— Видел. По твоим расчётам они не разгораются. Про взрывы там ничего не было.
Он обошёл бассейн и нажал на рычаг. Ещё одна перегородка упала в воду, рассекая светящиеся шары надвое. Пузырей в воде стало меньше.
— Нужно сделать что-то из ипрона. Возможно, распылитель. Регулировать реакцию…
Хольгер посмотрел на него долгим взглядом и покачал головой.
— Ты имеешь в виду аэрозоль? Неважная идея. Попробуй обойтись защитными полями вдоль стержней. Их проще убрать, когда они не нужны.
Гедимин хмыкнул. Его руки ещё чувствовали жар расплава — он с плавящейся ловушкой в руках перекатом проскочил под медленно поднимающимся барьером и швырнул расплав в воду за долю секунды до того, как последнее из бесчисленных защитных полей вокруг ловушки растаяло. Генератор не успевал создавать их — они сгорали быстрее, чем он срабатывал.
— Поле не держит тысячу кьюгенов. Оно даже сотню не держит, — сказал он, бросив защитный экран в воду. Плёнка вспыхнула зеленью и исчезла, едва долетев до поверхности. Хольгер развёл руками.
— Что есть, атомщик. Попробую усилить, но обещать ничего не могу. Мы с Исгельтом думаем в эту сторону. Омикрон-излучение слишком агрессивно.
Константин вздохнул.
— И какой же вывод? У нас нет ничего для работы с ирренцием. Но Гедимин уже расплавил тридцать килограммов. И намерен расплавить ещё центнер. Надеюсь, Ассархаддон одумается раньше, чем счёт пойдёт на тонны. И до того, как взрыв разрушит пол-«Гекаты».
Часть 7
08.10.38–31.01.37. Луна, кратер Драйден, база «Геката»
08 октября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»
Гедимин снял готовый стержень со стенда, осторожно взял его двумя руками и поднял перед собой.
— Полтора метра без хвостовиков, — сказал Константин, с сомнением глядя на прозрачную оболочку. Сквозь неё просвечивали короткие серые цилиндрики в ореоле зеленоватого свечения. Между ними — через каждые три штуки — виднелись тонкие плоские пластины с золотой нитью внутри.
— Ипрон?
Гедимин угрюмо кивнул.
— Не хотелось. Но что-то должно их стабилизировать.
Константин покачал головой.
— Я думаю — не факт, что должно. Взять, к примеру, плутоний…
Гедимин отвёл взгляд.
