— Ничего меня не жжет, — ровным голосом отозвался Перрин. — Просто я собираюсь сделать то, что нужно. — Он провел большим пальцем по лезвию топора.
То, что нужно.
* * *
Патрульная сотня, возглавляемая Дэйном Борнхальдом, возвращалась к лагерю в Сторожевой Холм. Впрочем, теперь это была уже не совсем сотня… К одиннадцати седлам были привязаны завернутые в плащи тела, а еще двадцать три человека было ранено. Троллоки устроили хитрую засаду. Потери могли оказаться тяжелее, не будь Чада закаленными и хорошо обученными солдатами. С его отрядом у троллоков номер не прошел, но Борнхальда не могло не тревожить, что уже третий патруль подвергается нападению, причем нападению из засады, а не в случайной стычке. И засады троллоки устраивали именно на те патрули, которые возглавлял лично он. Похоже, другие разъезды их вовсе не интересовали. Это не могло не наводить на тревожные размышления.
Солнце садилось. В окнах деревенских домов, по большей части прилепившихся к склону холма, загорелись огни. Среди соломенных крыш выделялась одна черепичная — крыша таверны «Белый вепрь», стоявшей на самом гребне холма. В другой раз Борнхальд, возможно, и заехал бы туда выпить кружечку винца, несмотря на то что стоило местным жителям увидеть белый плащ со знаком солнечной вспышки, как вокруг воцарялось молчание. Дэйн и выпивал-то нечасто, но порой ему просто хотелось видеть вокруг не солдат, а обычных людей, тем паче что вскоре они забывали о его присутствии и принимались болтать как ни в чем не бывало. В другой раз он непременно бы туда завернул, но сегодня ему хотелось побыть одному и подумать.
Вокруг разноцветных кибиток — а их в полумиле от подножия холма стояло не менее полусотни — царило оживление. Мужчины и женщины в еще более ярких, Чем их фургоны, нарядах проверяли упряжь, упаковывали и грузили скарб. Похоже, Странствующий Народ решил оправдать свое название и с рассветом отправиться в Дорогу.
— Фарран! — Здоровенный сотник пришпорил коня и приблизился. Борнхальд кивнул в сторону становища Лудильщиков:
— Скажи их Ищущему, что, если он хочет уехать, пусть ведет своих людей на юг. Только на юг. Согласно картам, другого пути за Тарен, кроме как через Перевоз, не было, но Дэйн уже понял, что карты точны далеко не всегда. Но никто не должен покидать Двуречье, иначе оно может превратиться в западню для него и его людей.
— И еще, Фарран. Нет нужды пускать в ход сапоги или кулаки. У этого Раина, их старшего, есть уши.
— Как прикажете, лорд Борнхальд. — Судя по голосу, сотник был слегка разочарован. Коснувшись латной рукавицей закованной в сталь груди, он повернул коня и поскакал к стоянке Туата’ан. Поручение пришлось ему не по нраву, но, как ни презирает Фарран Странствующий Народ, он хороший солдат и сделает все как велено.
Вид военного лагеря преисполнил Борнхальда гордостью и довольством. Стройные ряды шатров и коновязей указывали на то, что и в дальнем походе Чада Света не забывали о порядке и дисциплине. Даже в этом покинутом Светом месте. А в том, что оно покинуто, сомневаться не приходится — недаром троллоки здесь так и кишат. Правда, они жгут местные фермы, а это значит, что не все здешние жители предались Тени. Кое-кто остался чист, тогда как прочие кланялись и поддакивали «милорд», «как вам будет угодно, милорд», а стоило отвернуться, поступали по-своему. И они прятали Айз Седай. Два дня назад к югу от Тарена Чадам удалось убить Стража. Это был именно Страж, такие плащи бывают только у них.
Борнхальд ненавидел Айз Седай, продолжавших использовать Силу, будто мало им Разлома Мира. Если их вовремя не остановить, они, того и гляди, устроят новый Разлом. Хорошее настроение растаяло, словно весенний снег. Взгляд его остановился на палатке, в которой содержались пленники. Оттуда их выводили на прогулку — раз в день и поодиночке. Никто из них даже не пытался бежать, зная, что расплачиваться за это придется остальным. Да далеко и не убежишь — разве что на дюжину шагов в любом направлении. Два десятка Чад неотступно наблюдали за пленниками. Борнхальд стремился исключить даже малейший риск. Как известно, беда не приходит одна. Но и чрезмерной суровости по отношению к пленникам он не допускал. Ни к чему зря будоражить местных жителей, так ведь и до бунта недалеко. Байар тупица, а Фарран и того хуже. Хотел, видите ли, сам допрашивать пленных. Борнхальд в Вопрошателях не состоял и методов их не одобрял. И он не намеревался позволить Фаррану даже приближаться к этим девушкам, хоть Ордейт и уверяет, что они — Приспешницы Темного.
Приспешницы, не Приспешницы — Борнхальда это сейчас не особенно волновало. По правде сказать, его интересовал только один Приспешник, причем куда больше, чем все троллоки и Айз Седай вместе взятые. Только один — Перрин Айбара. Дэйн не очень верил, что этот парень водится с волками, да и не в волках дело. Зато Байар рассказал ему, как этот Айбара заманил его, Дэйна, отца — Джефрама Борнхальда — в смертельную ловушку на Мысе Томан. Отец погиб от рук проклятых Приспешников Темного — этих Шончан и их союзниц Айз Седай. Пожалуй, если в ближайшее время никто из Луханов не заговорит, придется позволить Байару потолковать с кузнецом по-своему. Уж тогда кто-нибудь из них разговорится — или сам Лухан, или его жена, увидев, что выделывают с ее муженьком. Но так или иначе, на след Перрина Айбара он выйдет.
Когда Борнхальд спешился у шатра, его уже поджидал Байар. Лорд бросил взгляд на теснившуюся в стороне горстку палаток, откуда повеял ветер, и поморщился. Они там не отличались чистоплотностью.
— Похоже, Ордейт вернулся?
— Да, милорд, — промолвил Байар и умолк. Борнхальд вопросительно взглянул на него.
— Они говорят, что к югу от лагеря произошла стычка с троллоками. Двое погибли. Шестеро ранено.
— Кто погиб? — тихо спросил Борнхальд.
— Чадо Джолин и чадо Гоманес, лорд Борнхальд. Выражение худощавого, со впалыми щеками лица Байара не менялось никогда.
Борнхальд медленно стянул латные рукавицы. Погибли именно те двое, которым было приказано следить за Ордейтом. Стараясь не повышать голоса, он заговорил:
— Передай мастеру Ордейту мое почтение и… Нет! Никаких любезностей! Пусть этот мешок с костями явится ко мне. Именно так и скажи. А вздумает возражать — приведи силой. Ступай.
Пытаясь сдержать гнев, Борнхальд зашел в шатер, опустил полог и с ворчанием достал из походного стола карты и шкатулку с письменными принадлежностями.
Ордейт, должно быть, считает его дураком. Дважды он посылал своих людей с этим типом, и дважды его извещали, что они погибли «в стычке с троллоками», причем все остальные оставались целы. И всегда это происходило на юге… Этот человек просто помешан на Эмондовом Лугу. Правда, Борнхальд и сам мог бы разбить там лагерь, если бы не… Впрочем, теперь в этом нет надобности. Луханы в его руках, а стало быть, рано или поздно он заполучит Перрина Айбара. А случись что, из Сторожевого Холма легче отступить к Таренскому Перевозу. Сначала военные соображения, а уж потом личные.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
