— Как ты? — спросила Джийан подошедшего Реккка.
— Со мной-то все в порядке, — отозвался он. — Инггрес говорит, ты плохо себя чувствуешь.
«Уже Инггрес, ничего себе», — подумала Первая Матерь.
— Пойдем в сад, немного свежего воздуха мне не помешает.
На вечернем небе появились первые звезды, и Джийан, без труда отыскав каменную скамейку, присела. Прохладный ветерок играл в вершинах деревьев. В темноте пики Дьенн Марра казались еще ближе, чем днем. Кроме волшебницы и Наватира, в саду не было ни души.
«Пусть сам расскажет. Я первой спрашивать не буду», — подумала Джийан и тут же устыдилась своей ложной гордости. Собрав всю храбрость, она взяла Реккка за руку.
— Что случилось, пока меня не было?
Наватир молчал, и Джийан стало страшно. Что, если он больше ее не любит?
— Все началось, когда ты отказалась делиться со мной своими секретами, — наконец проговорил он.
— Наватир, прошу тебя, на то были веские причины…
— Знаю, Инггрес мне объяснила.
— Объяснила?
Реккк кивнул.
— А что с Инггрес?
— Она прирожденный лидер, воплощение веры, настоящая рамахана.
— А что еще?
— Джийан, она преданна тебе и Миине. Иногда мне кажется, что ее вера сильнее, чем у нас обоих. Она никому не позволит сбить себя с пути истинного.
— Даже тебе?
Возникла пауза. На самом деле Джийан хотелось спросить: «Что между вами было?» Хотя зачем ей знать ответ? Когда до нее дошло, что Реккк уже по-своему ответил на этот вопрос, сразу стало легче.
— Джийан, умоляю, забудь об этом. Если Инггрес узнает, о чем мы разговаривали, то не перенесет. Она живет, чтобы служить Миине и тебе.
— Я не скажу ничего, что может поколебать ее веру.
Наватир притянул ее к себе.
— Спасибо, — поблагодарил он, глядя колдунье в глаза. — Джийан, прежде чем покончить с этим, я задам тебе один вопрос, ладно?
Она неуверенно кивнула.
— Ты меня любишь?
Васильковые глаза наполнились слезами, и Джийан бросилась Наватиру на шею.
— Реккк, я люблю тебя больше жизни. — Волшебница закрыла глаза, чувствуя, как ее согревает тепло Наватира.
— Тогда все в порядке, — прошептал он, прижимая ее к себе, — все в полном порядке.
Кристрен стояла на палубе корабля своего брата и думала о Курионе. Затем она вернулась в капитанскую каюту, каюту Куриона, и провела рукой по рунам, нанесенным на деревянные стены, наличники и даже окна. Ей захотелось рассмотреть безделушки, которые собирал брат: яркие ракушки, сушеного кораллового краба, бронзовую статую пай-хи — мифической черно-золотой птицы, кости для игры в варрниксс из лазурита и тигрового глаза. Она надеялась почувствовать их тяжесть, подумать, что они значили для Куриона. Кристрен вдыхала запах онаги — ароматического воска, который так любил брат. Наблюдая за пестрыми рыбками в аквариуме, она налила стаканчик саракконского бренди и подумала, что из этого самого стакана пил Курион. Обойдя вокруг койки, над которой распластал прозрачные крылья засушенный морской дракон, Кристрен остановилась возле зеркала будто завороженная.
Она внимательно всмотрелась в отражение, будто не узнавая себя. Неужели это ее глаза и волосы? Девушка допила бренди и вышла на палубу.
Небо было бездонным, прозрачно-голубым. Хрипло крича, возле мачт кружили чайки. Облака, собиравшиеся на южном горизонте, первыми сообщали Кристрен, что скоро она будет дома. Хотя на северном континенте остались ее друзья, настоящие друзья, девушке не терпелось вернуться в Селиокко.
Честолюбивые планы Синтайра расстроены, однако Кристрен куда больше волновала ее собственная миссия. Зачем ей велели передать Куриону гороновый жезл? Только для того, чтобы помочь в борьбе против Синтайра? Или все не так просто?
Безграничное море помогало по-новому обдумать недавние события, и Кристрен начала волноваться. Неужели с помощью горонового жезла Оннда пыталась завладеть секретами За Хара-ата? Мог ли Курион быть замешан в подобной игре? Кристрен надеялась, что нет, хотя полной уверенности не было. Как хорошо она знала своего брата? Пожалуй, так же, как он ее. А разве Курион ее знал?
Путешествие заставило Кристрен по-иному взглянуть на мир. Он оказался совсем не таким, как представляла та девушка, которую отправили на поиски брата. Удивительнее всего оказалось то, что она нашла не только новых друзей, а еще и саму себя. Курион с трудом бы узнал свою младшую сестру.
Ветер наполнял паруса, корабль стремительно несся по волнам. Оглянувшись, Кристрен увидела на горизонте небольшое темное пятнышко — стремительно удаляющийся северный континент. Девушка понимала, что, какими бы ни были планы Оннды, они изменятся после ее путешествия и встречи с Рианой, Элеаной и Джийан. Проститься с ними было непросто. Джийан уговаривала саракконку остаться, и Кристрен едва не согласилась. Девушка крутила в руках кубик из красного нефрита, который Курион когда-то подарил Оруджо. Недолго думая она швырнула кубик в море, и тот без брызг исчез в высоких волнах. Куриона уже нет, как и Оруджо, и ничего с этим не поделаешь.
Кристрен повернула лицо к солнцу. Она скучала по новым друзьям и понимала, что никогда не сможет причинить им вреда. Они заставили ее испытать чувства, которые оказались важнее и сильнее, чем долг перед Онндой. Если Оннда собирается захватить За Хара-ат, грабить и убивать, Кристрен придется ей помешать.
Из-под кожаной куртки девушка вытащила кинжал Варды. Коснувшись пальцами его острия, она вспомнила Брина и Миннума. На секунду они ожили и встали перед ней в ярких солнечных лучах. По щекам Кристрен катились слезы. Крики матросов заставили ее взять себя в руки.
Палуба «Омалина» покачивалась словно колыбель, Кристрен снова увидела аквамариновые волны, услышала шум ветра и скрип рыболовных снастей. Она посмотрела на юг. Берега еще не было видно, и все же, глубоко вздохнув, девушка почувствовала опьяняющий запах южного континента — ее дома.
— У меня в памяти есть специальный отсек, куда я помещаю всю информацию, которую хочу запомнить, — сказала Риана. — Ты меня этому научил?
— Вообще-то я не учил, — улыбнулся Асир. — Ты унаследовала это от меня.
Амитра обняла Риану за плечи.
— Мы научили тебя лишь использовать эту способность.
— Вы имеете в виду дворец памяти?
Родители кивнули.
— Мы показали тебе, как его построить.
Сквозь метель Сеелин перенесла Риану на своей широкой спине в монастырь Верхнего Окна. Девушка везла с собой два гороновых цилиндра, которые саракконы когда-то отняли у посланцев Асира. В огромной пасти Сеелин несла наполненный морской водой контейнер с девятью яд-камнями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
