…Первые сведения о том, что на Анизателле не все благополучно, дала астрофизическая обсерватория Джорделл-Бэнк.
Анизателла — единственная планета в системе двойной звезды, расположенной в созвездии Цефея и обозначаемой символом VV. Последние семьдесят лет планета считается обитаемой, хотя число колонистов на ней даже в первые бурные десятилетия не превышало двухсот человек. Один раз в шесть лет этот далекий форпост Земли посещает грузовой астролет класса В-8. Постоянная же связь поддерживается лишь по каналу космического интервидения. Шесть минут ускоренной передачи через каждые три часа земного времени. Вот и все.
27 сентября в 19 часов 37 минут по Гринвичу очередной сигнал с Анизателлы не поступил. Он пришел лишь в 23 часа 21 минуту, то есть с опозданием почти на четыре часа. В полученной информации ничего не сообщалось о причинах такого опоздания. Следующий сигнал опоздал уже на трое суток. И вновь Анизателла хранила молчание по поводу странного нарушения режима связи. Крупнейшие обсерватории Земли направили сбои телескопы на Цефей. Почти одновременно Бюрокан, Джорделл-Бэнк, Серпухов и Маунт-Поломар обнаружили незначительное отклонение световых лучей в системе VV.
Оптическая аномалия увеличивалась от наблюдения к наблюдению. А сигналов с Анизателлы все не было. Передача возобновилась лишь через три с половиной месяца, когда этого никто уже не ждал. И вновь — это было просто поразительно — текст поступил самый обычный. Словно на Анизателле не знали, что временные интервалы между очередными передачами все более и более растягивались. Предположение, что сигналы могли пропасть в пути, рассеялось само собой, поскольку нумерация передач была непрерывной.
Оптический сдвиг между тем все увеличивался. К маю следующего года он достиг величины, не предусмотренной общей теорией относительности даже для нейтронных и гиперонных звезд. Потом, с опозданием на два года семь месяцев и четырнадцать дней, была поймана еще одна передача. И вновь ее нумерация и характер текста ясно свидетельствовали, что на Анизателле ничего на знают о таком катастрофическом запаздывании. А еще месяц спустя все обсерватории мира сообщили, что расположенная в созвездии Цефея двойная звезда VV потухла. С этого момента передачи с Анизателлы окончательно прекратились.
Такова краткая предыстория «величайшей загадки века» или «тайны Анизателлы», как писалось тогда в газетах.
Оптический феномен VV и запаздывание сигналов во времени позволили ученым выдвинуть гипотезу, получившую название гравитационной ловушки. Согласно этой гипотезе гравитационное поле одной из звезд VV по неизвестным причинам резко возросло. В соответствии с принципами общей теории относительности время в этом случае должно замедляться. Увеличение тяготения и связанное с ним замедление времени и явились причиной растягивания интервалов между двумя очередными сообщениями. Естественно, на Анизателле не могли знать, что с точки зрения земного наблюдателя эти интервалы стали увеличиваться. Анизателла исправно выходила на связь каждые три часа земного времени, не подозревая, что для Земли эти три часа постепенно превращаются в сутки, месяцы, годы.
Когда же тяготение достигло критического порога, отвечающего радиусу так называемой сферы Шварцшильда, пространство вокруг тяготеющей массы свернулось. С этого момента излучение VV оказалось запертым в сферу. Фотоны мчались по круговым орбитам и не могли достигнуть Земли, для которой время на Анизателле в этот момент остановилось.
Но никто не знал, почему и как это произошло.
* * *
Оно не исчезло за ночь. Валька осторожно приблизил к нему мизинец и тут же отдернул. В первых лучах голубого солнца оно заиграло чистым сапфировым блеском. Оно казалось прозрачным и эфемерным, но какая страшная мощь скрывалась за этой эфемерностью!
…Валька наткнулся на него вчера.
Сгущались оранжевые сумерки. Голубое солнце закатилось за горизонт. От красной звезды остался лишь тоненький сегмент, тихо тонущий в водах Мариба. С нежным шмелиным жужжанием бур входил в плотные пласты монтмориллонита. На четвертом метре Валька почувствовал, что коронка встретила непреодолимое препятствие. Валька всей своей тяжестью повис на ручках, но бур не продвинулся ни на микрон. Конечно, так делать не полагалось — коронка могла полететь, — но он все-таки еще раз навалился на ручки. Мотор надсадно взвыл и замолк. Сработал блок защиты. Бур встретил непреодолимое препятствие. Валька ослабил нажим и тотчас же заработал двигатель. С сожалением Валька включил реверс и вытащил бур на поверхность; осмотрев коронку, заглубил бур рядом со злополучной скважиной. Минут через десять бур достиг роковой глубины и без видимого усилия пошел дальше.
Это становилось интересным. Он вновь вытащил бур и заложил еще одну скважину. Вскоре выяснилось, что лишь в одном месте, на глубине 314 сантиметров, бур упирается в какой-то сверхплотный предмет. Осторожно опустил в скважину гибкий зонд с источником бета-активности. Когда зонд достиг препятствия, Валька взглянул на гальванометр. Стрелка замерла на нуле.
— Вот это да! — Он даже присел от неожиданности. Если верить прибору, то выходило, что таинственное препятствие не только полностью отражает поток электронов, но и не дает им рассеиваться.
«Может, оно вообще не допускает к себе электроны, как это было с буром?»
Валька недоуменно почесал затылок, потом вытащил зонд и отнес его к танку. Покопавшись в ящике, достал инфрафотометр и вернулся к скважине. Когда он сунул в нее дуло прибора и включил ток, экран даже не вспыхнул. Он перенес прибор в соседнюю скважину. Там вес было нормально. Температура горных пород колебалась в пределах нормы. И только в проклятой скважине лежало Нечто, в котором отсутствовало всякое тепловое движение.
Валька растерялся. Он не смел даже подумать, что так вот, буднично и странно, пришло неожиданное. Ему было двадцать два года, и десять из них прошли в ожидании такой встречи. По крайней мере так ему казалось. Конечно, если внимательней присмотреться к его жизни, то со всей очевидностью выяснится, что Валька не только мечтал.
За эти десять лет он успел закончить школу третьей ступени, написать дипломную работу по курсу астрогеофизики, четыре раза влюбиться, впрочем, без ярко выраженной взаимности, и попасть в состав четырнадцатой экспедиции на Анизателлу. Конечно, все эти достаточно знаменательные события оставляли какое-то время для досуга, и Валька действительно мог помечтать. Но… мечты его были расплывчаты и противоречивы. Часто, даже слишком часто, он воображал себя знаменитым, но каждый раз по-разному. То он был великим писателем или скульптором, то астрофизиком, сумевшим мыслью своей обогнать скорость света…
