один только вечер, чтоб мы на палубе потанцевали и повоображали, а потом вернуть не смогла. Как было собралась…
Я шагнула ближе к ней.
– Интересно… Значит, фрукты больному мистеру Кэрригану вы относили сами, по своей воле? Не по указанию Арлин?
Мэй вспыхнула.
– Арлин ничего не знала, клянусь. Да и поколотили Шона из-за меня, он же на меня тогда посмотрел, просто мы с Арлин рядом шли… А Чендлер, чтоб ему пусто было, навыдумывал всякое, да ещё и Арлин то же в голову вбил…
Я только вздохнула.
Просто классическая история любви – служанка полублагородного происхождения, лихой моряк, наивная госпожа и ревнивый супруг, ревнующий не к той особе.
– Понятно. Однако вернёмся к злополучной ночи… Вы действительно в сундуке спрятались?
– А что же мне делать было? – передёрнула плечами Мэй, отвернувшись. – Умирать-то не хочется, вот и полезла… А уж как эта свинья буянила, в жизни не забуду! Всю каюту разнёс, окаянный. Наверно, час всё вокруг крушил. А я там лежала, скрючившись, и всем святым молилась, чтоб он сдуру не поджёг каюту. Видно, услышали меня, потому что ближе к утру, как я заснула уже, сундук вдруг открылся сам по себе.
– Сам по себе? – не поверила я. – И вы ничего не слышали? Ни скрип ключей, ни шаги?
Мэй задумалась.
– Звон. Я слышала звон. Как будто медные монетки друг о друга ударяются. И дыхание, но какое-то глухое… Потом что-то пошуршало в замке… И вдруг крышка щёлкнула и вверх поехала. Ну, пока-то я выбралась, глаза протёрла… Никого вокруг уж и не было.
– И вы решили выбраться?
– Лин искать, – тихо ответила Мэй, комкая несчастную маску. – Я же за неё, дурочку, больше всего боюсь. Она одна пропадёт. Лежу в сундуке и думаю – а вдруг её этот боров поймал? Вдруг она к вам не достучалась? В общем, я как выбралась, так хотела сразу бежать, а потом подумала – что, если на Чендлера сама натолкнусь? Вот и напялила сверху первое, что в голову пришло, чтоб он меня не узнал. Парик и плащ.
– Разумно, – согласилась я.
– Да ну их! – Мэй бросила испорченную маску под ноги. – Всё равно он меня узнал.
Признаться, на этом моменте рассказа, хоть я уже и знала, что Чендлер мёртв, мне стало не по себе.
– Дайте-ка, попробую продолжить, – негромко произнесла я, бросая взгляд искоса на Крысолова. Тот не двигался, наблюдая. – Вы встретили Чендлера около лестницы, разделяющей крыло, где располагалась ваша каюта, и крыло, где располагалась наша.
– Лоб в лоб с ним столкнулась, даже голову наклонить не успела, – подтвердила Мэй. – До сих пор на лбу синяк. Мне в одном повезло – Чендлер был пьян, как моряк… Прости, Шон, миленький. В общем, пьян до полусмерти. Но силища у него прежняя осталась. Он как заорал что-то про воровок, про то, как он нас убьёт и кишки по реям развесит, что кончилась у него доброта для нас… За парик меня дёрнул, стащил его. Я в свою сторону тяну, он – в свою… Не знаю, чем бы дело кончилось, да тут Шон подоспел.
Мэй умолкла. Кэрриган прочистил горло.
– Эм, ну, мэм, это я его и убил. Чендлера того. Сказать по правде, и того не хотел, а хотел по роже его гнусной съездить, хе-хе, за трость отплатить, да он, дурень, у борта стоял. Он от меня шарахнулся, спиной на поручень налетел… А росту он был немалого… В общем, голова у него перевесила, и полетел он в море. Я Мэй в руки парик сунул, велел бежать, а сам сбегал за напарником. Сэм-то, старина, вместо дежурства спал, я его разбудил, и стали мы лодку спускать, на помощь звать… Да только всё одно, когда Чендлера выловили, мёртвый он уже был, мертвее некуда… – Кэрриган стащил маску и уставился на меня честными глазами. – Что теперь-то делать будете, леди? Я-то под суд с лёгкой душой пойду, да как бы за собой Мэй не утянуть…
Да уж, выбор передо мною стоял не из простых.
– Что делать? – вздохнула я и сложила веер. – Ничего, пожалуй. Расследования не будет, Чендлер погиб по случайности – таков вердикт. Ваша тайна останется на вашей же совести. Но помните вот о чём… Когда-то, очень давно, Рольф Чендлер был хорошим мальчиком, который кормил всю свою семью – мать, сестёр и брата, был им единственной опорой и защитой. Он испытал много горя, потерял почти всех близких… А потом один престарелый мерзавец женился на его последней – младшей – четырнадцатилетней сестре. Девочка через год повесилась. Чендлер отомстил мерзавцу и всей его родственникам… А через двадцать с лишним лет женился на Арлин и был уже таким, каким вы его знали. Подумайте об этом на досуге, Мэй. И вы также, мистер Кэрриган. Доброй ночи.
Я развернулась и направилась обратно к площади, где бушевала неукротимая стихия карнавала. Но праздничное настроение исчезло; Крысолов, словно почувствовав перемену, увёл меня гулять по тихим улицам и мостам, почти до самого рассвета. В гостиницу мы вернулись вовремя и без особенных приключений – у этого хитреца нашлись запасные ключи от чёрного хода, и в номер я попала без хлопот.
Ключи напомнили мне кое о чём.
– Признайтесь, сэр, – обратилась я к нему, уже распрощавшись было. – Ведь это вы были тем самым безбилетным пассажиром? И Мэй из сундука тоже выпустили вы?
Он рассмеялся:
– Насчёт Мэй – отпираться не буду, я ведь обещал за вашими подругами присмотреть, а что до безбилетных пассажиров… – В голосе его появились лукавые нотки. – Что вы, леди, я – Крысолов, а значит, я хожу дорогами сна, и…
– И как, по-вашему, я метаю трости? Сильно, наверно, попало?
– Не так уж сильно… – Он прикусил язык, но уже было поздно.
Теперь смеялась уже я.
На память о карнавале в Серениссиме у меня осталась маска шута.
Следующим утром мы завтракали вместе с Арлин, Мэй и Шварцами. Служанка вела себя так, словно ничего не случилось, и я следовала её примеру. Благо миссис Шварц весьма охотно подхватила разговор о мисс Кэролайн Смит и научных конференциях, к вящему неудовольствию своего болезненного супруга.
На десерт подали кофе.
– Какой он странный! – изумилась Арлин. – Полосатый… Тут слои, верно?
–
