А еще любил Береженный всевозможные самоходные кареты, по большей части заокиянские. У нас-то на Руси отродясь таких не было. Дороги не те, да и шума от них много. Добавьте сюда отвратительную вонь, ну и прочие неудобства навроде дорогостоящего легковоспламеняющегося топлива, кое производилось в далекой Ефиопии. А рецепт сего топлива хранился в строгом секрете, похлеще знаменитого эллинского огня, хотя пахли эти пакостные смеси одинаково.
И много же скопилось у нового правителя самоходных карет. И каких только у него не было: открытые, закрытые, двухместные, шестиместные, трехколесные, паровые и огнеходные.
А вот за окияном нас тогда по-прежнему боялись. И в особенности опосля одного презабавнейшего происшествия…
К полудню в бой вступили удалые казаки гетмана Шмальчука.
Как-никак Киев защищали и удел свой родной краинский.
Казаки дрались аки звери дикие. Зловеще сверкали над их головами знаменитые изогнутые сабли, то тут, то там раздавался над полем боя залихватский хохлятский свист. Несладко пришлось врагу. Стал супротивник помаленьку резервы подтягивать.
Видя такое дело, Всеволод решил обратиться за помощью к местным лесовикам.
Озабоченные ходом сражения, старички живо собрались в штабном земляном укрытии русичей.
— Что скажите, уважаемые? — вопросил Всеволод, разворачивая на полу землянки волшебную берестяную карту, подаренную самим Лешим. — Вот прямо отсюда враг ведет на подмогу свежие силы!
Лесовики задумчиво шевелили бровями, чесали носы, теребили зеленоватые бороды.
— Можем пособить, — наконец ответили дедки, — попросим защиты у матушки-природы, хотя она и так уже от ентой войны вдоволь натерпелась.
— Ну так не мы же ее развязали! — в сердцах воскликнул Ясно Солнышко. — Разве по своей воле мы земли родные пламенем жжем? Враг нас вынудил творить все эти бесчинства над любимой родиной. Коли бы не вторжение вероломное, разве посмели бы мы благословенные леса Руси изничтожать?
— Да все мы понимаем, — слаженно закивали лесовички, — поможем чем сможем.
— Токмо давайте побыстрее, — попросил Всеволод, глядя на тревожно меняющуюся волшебную карту.
Рисунок на бересте был живым.
Четкие линии и разные цвета обозначали движение сражающихся войск. Судя по карте, пока что к граду Киеву враги пробиться никак не могли. Но вот ежели к ним подоспеют резервы… картинка может мгновенно перемениться.
Ясно Солнышко неотрывно глядел на карту.
В черную массу наступающего, противника прямо у него на глазах ударили ярко-красные стрелки — это вступили в сражение русские князья Олег да Владимир вместе со своими верными дружинами.
Покинувшие штабную землянку лесовики стали в круг и, взявшись за руки, зажмурились, вступая в беседу с незримыми силами родной земли.
В этот самый момент за несколько верст от места сражения перед спешащими на помощь мериканскими солдатами земля внезапно вздыбилась, поднимаясь к небу черной волной. Солдаты чуток постояли в ошеломлении, глядя на ожившую землю, а потом открыли по ней беспорядочный огонь, что, впрочем, оказалось совершенно бесполезным делом. Волна все поднималась и поднималась, и вот она уже застилает все небо.
Войска агрессора кинулись назад, но смертоносный вал настиг их, обрушившись сверху. Земля под ногами раскололась, погребая врага в глубокой черной могиле.
Через несколько мгновений все было кончено.
На месте целой армии посреди заснеженного леса чернело огромное пятно с рваными краями, ну точно только что зарубцевавшаяся рана…
Не веря глазам своим, Всеволод ошарашенно взирал на карту. Минуту назад в ее западной части стремительно продвигались вперед черные вражьи стрелы, и вот их больше нет.
Не получив обещанного подкрепления, захватчики принялись сражаться с еще большим остервенением. Прорваться к Киеву они уже не могли, но и отступать упрямо не желали.
Ясно Солнышко, чертыхнувшись, послал в бой половцев и отряд сиверских дровосеков.
Враги дрогнули, но тут к ним на помощь снова пришли железные гарпии.
Бабки-ежки взвились к облакам прямо из тыловых ступодромов. Небольшие размеры и отличная маневренность давали им значительное превосходство над воздушными силами противника.
Русичи начали теснить врага к окраине краинского удела, но тут-то и произошло то, чего больше всего опасался Всеволод.
Хан Кончак переметнулся на сторону врага.
Когда он с ними снюхался, при каких обстоятельствах и что те ему за вероломную измену пообещали, так и осталось тайной.
Подлая половецкая лиса развернула свои войска, ставя их бок о бок с воспрянувшими духом захватчиками.
Ясно Солнышко схватился за голову.
Волшебная карта словно взбесилась. Окрашенные доселе в красный цвет стрелочки, отмечавшие на бересте перемещения половецких сил, стали быстро наливаться чернотой.
Теперь русичи сражались сразу против двух заклятых врагов.
В штабе появились разгоряченные битвой князья.
— Половцы пошли на предательство! — яростно взревел Вещий Олег, пряча в ножны огромный двуручный меч. — У врага теперь двукратное превосходство.
Левая бровь могучего витязя была рассечена, на кольчугу капала кровь.
— Что будем делать, Всеволод? — вопросил запыхавшийся батька Лукаш. — Мы отводим свои войска, негоже посылать воинов на чистое смертоубийство.
— Мои казаки остаются, — грозно выкрикнул Богдан Шмальчук, в руках у которого отчего-то была огромная нагайка. — Краинцы будут стоять до последнего. Я лично их на врага битые полчаса гнал, теперь назад их никакой силой не воротить.
— Краинцы вошли в раж! — подтвердил батька Лукаш. — Чистые берсеркеры…
Ясно Солнышко нервно покусывал губы.
— Шмальчук, — после недолгих раздумий обратился он к гетману, — возьми второй хлыст и отгони своих казаков обратно…
— Но?..
— Живо!!!
— Что ж… — пожал плечами краинский князь. — Попробую…
И он стремительно покинул землянку.
— Что ты надумал? — встрепенулись князья, заметив какой-то уж очень нехороший блеск в князевых глазах.
— У меня приготовлен для нашего врага небольшой подарок, — потирая руки, ехидно рассмеялся Ясно Солнышко
Князья молча ждали пояснений, и Всеволод торжественно объявил:
— Идолище Поганое!
— ЧТО?!
— Не может быть…
— Неужели сие правда?!..
— Как же так, ведь это всего лишь половецкая выдумка…
Ясно Солнышко подождал, пока князья слегка успокоятся, после чего хмуро продолжил:
— Идолище Поганое не выдумка. Оно действительно существует. Многие годы я прятал его в подземелье у себя в уделе, и сегодня… да нет же, прямо СЕЙЧАС оно будет выпущено на волю!
Князья испуганно переглянулись.
— А ежели оно на нас попрет?
— Это исключено, — отрезал Всеволод. — Я специально его на мериканцев все эти годы науськивал, ну, там портретом царя Жорджа дразнил, одежку разную заокиянскую нюхать давал, в общем, все как полагается…
Ай да Всеволод, ай да светлая головушка.
А тут к месту будет кое-какое пояснение. Идолище Поганое было на Руси, пожалуй, самым жутким созданием после Василиска Камнеокого. Как оно выглядело, никто толком не знал, ибо те, кто с ним встречался, бесследно исчезали. Жило, как сказывали, Идолище в степи, и половцы одно время даже поклонялись ему аки божеству, до смерти боясь невиданного чудища.
Кто знает, может, и впрямь Идолище было ожившим половецким божком, оттого русичи и прозвали его Поганым.
— Ну и где же оно? — почему-то шепотом спросили князья.
— Здесь, у пещеры, — с гордостью ответил Всеволод, — в клети особой сидит.
— А как же ты енто чудище изловил?
— Да ясное дело как, на живого половца. Идолище только так и поймаешь. Вырыли, значит, дровосеки в степи яму, накрыли сверху соломой, ну а вниз половца живого посадили. Ведь общеизвестно, что Идолище в первую очередь на степняков вероломных нападает.
— А еще говаривают, половцы его Шайтаном иногда зовут, — вдруг вспомнил Владимир, и русичи дружно взялись за охранные обереги.
