уголовное преступление. Этот декрет относится непосредственно к тем лицам, которые именуют себя «Советом по выживанию», но ими не ограничивается.
Программа реформ.
Нижеперечисленные меры по проведению реформ должны быть осуществлены немедленно. Политические, юридические и финансовые лидеры под страхом смерти лично и коллективно ответственны за проведение реформ.
Немедленные реформы.
Все вклады, цены и долги замораживаются. Все заклады по недвижимости арестуются. Все выплаты производятся из расчета не выше шести процентов.
Во всех странах национализируется здравоохранение и медицинская промышленность, до какой бы степени они ни были национализированы к сегодняшнему дню. Врачам должно быть назначено жалованье наравне со школьными учителями, медицинским сестрам — наравне с учителями начальных классов, всему остальному персоналу соответственно. Все граждане, подданные и лица с видом на жительство будут обеспечены всеми необходимыми видами медицинской помощи по первому требованию.
Все учреждения и службы, функционирующие в данное время, будут продолжать свою работу. После завершения переходного периода будут разрешены переезды с места на место как по собственному желанию, так и в тех случаях, когда перемена места жительства будет служить пользе укрепления общественного благосостояния.
Следующие показательные экзекуции будут осуществлены через десять дней плюс-минус два дня. Перечень официальных лиц и лидеров, которым угрожает смерть, обнародованный так называемым «Советом по выживанию», мы не подтверждаем и не отрицаем. Каждый из вас призван заглянуть себе в сердце и спросить себя, ведет ли он себя должным образом и делает ли все положенное для своих близких. Если да, то вам нечего бояться. Если нет, то вы можете оказаться следующим, кто будет образцово наказан в назидание всем тем, кто превратил нашу планету в прообраз ада вместо царства справедливости и равноправия.
Специальный декрет.
Производство псевдолюдей немедленно прекращается. Все так называемые «искусственные люди» и «живые артефакты» должны быть готовы сдаться ближайшему совету по проведению реформ. Пока будут разрабатываться планы наилучшего и разумного трудоустройства этих существ с тем, чтобы они больше не смогли принести вреда людям и дабы впредь не возникали ситуации, провоцирующие развитие нездоровой конкуренции, эти существа будут выполнять свою работу, но все остальное время будут находиться под домашним арестом.
Местным властям запрещается убивать эти существа в следующих случаях…»
Тут объявление было прервано.
Глава 12
Джордж театрально развел руками:
— Нет, вы подумайте — какой широкий выбор! Ну просто на все вкусы! Выбирайте, не стесняйтесь! Вот вам теократы — сжигатели ведьм. А вот вам — фашистский социализм, разработанный бывшими двоечниками. Не подходит? Вот вам логика откровенных прагматиков, которые готовы пристрелить лошадь, не взявшую барьер. Вперед! По штуке в одни руки!
— Перестань, Джордж, — нахмурился Ян. — Не время для шуток.
— Братец дорогой, я не шучу, я плачу! Одна шайка собирается прикончить меня на месте, другая попросту запрещает мою профессию, а третья, хоть и не угрожает тем же самым напрямую, кажется мне опасней первых двух. И вдобавок наше обожаемое правительство, наша мать родная, объявляет меня врагом, лазутчиком, который только того и заслуживает, чтобы его арестовать. Что же мне делать? Шутить? Или рыдать у тебя на плече?
— Прекратить эту французскую истерику, вот что! Мир сходит с ума прямо у нас на глазах. Так что лучше подумать, что мы могли бы сделать.
— Хватит. Слышите вы оба, хватит! — проговорила Жанет ласково, но твердо. — Есть кое-что, что любая женщина понимает лучше любого мужчины: бывают времена, когда самое разумное — не делать ничего, а только ждать. Я знаю вас обоих как облупленных и прекрасно вижу, что сейчас вы оба готовы сломя голову мчаться на ближайший пункт по вербовке добровольцев, а потом — беспрекословно подчиняться тупоголовым сержантам. Да, это могли сделать ваши отцы и деды, но, простите меня, вам это не поможет. Наша страна в беде, в опасности та жизнь, к которой мы привыкли, это ясно. Но если среди нас есть кто-то, кто может предложить что-то лучше, чем просто сидеть и ждать, пусть скажет. А если нет, то и нечего бегать по кругу. Пора бы поесть. Есть другие предложения?
— У нас был поздний завтрак.
— Ну что ж, значит, и ленч будет поздний. Уверяю тебя, Ян, как только еда появится на столе, ты все слопаешь как миленький и ты, Джордж, тоже. А сделать кое-что все-таки надо. На тот случай, если все станет еще хуже, чем сейчас. Мардж надо будет спуститься в бомбоубежище. Да-да, Ян. Потому что полиция ищет вражеских лазутчиков. Вы, двое храбрых мужчин, подумали, что мы будем делать, если они придут и постучат в дверь?
— Я думал об этом, — ответил Джордж. — Первым делом вы отдадите им Мардж. Это отвлечет их, и тогда я смогу убежать далеко-далеко. Это первый план.
— Верно, — согласилась Жанет. — Надо понимать, есть и второй?
— Не такой простой и изящный, как первый. Я сдаюсь в гестапо, и пусть они выясняют, кто я такой — ваш добрый знакомый и аккуратный налогоплательщик или человек, которого есть за что сажать в тюрьму. А пока я буду таким вот образом жертвовать собой, Мардж может спрятаться в норке и сидеть тихо как мышка. Они не знают, что она здесь. К сожалению, что я здесь, они знают. Но это намного, намного лучше…
— Не играй в благородство, дорогой, тебе это не идет. Лучше соединить оба плана. Если… нет, не если. Когда они явятся и будут искать кого-то из вас или вас обоих, вы оба спрячетесь в бомбоубежище и будете сидеть там столько, сколько понадобится. Дни. Недели. Сколько будет нужно.
Джордж замотал головой:
— Нет-нет-нет! Это не для меня. Там сыро и мерзко!
— Да, кстати, — вставил Ян. — Я же обещал Мардж, что намерен защищать ее от поползновений Джорджа. Какой же смысл спасать ее жизнь, если ты собираешься бросить ее в лапы этого сексуального маньяка?
— От маньяка слышу. Не верь ему, дорогая. Единственная моя слабость — выпить люблю.
— Мардж, ты нуждаешься в защите от Джорджа или нет?
Я совершенно правдиво ответила, что, на мой взгляд, это Джордж нуждается в защите от меня, но почему, уточнять не стала.
— А что касается сырости, — вмешалась Жанет, — влажность в убежище такая же, как во всем доме, вполне здоровый уровень — сорок пять процентов. Так что, милые вы мои, если понадобится, мы вас своими руками запихнем в убежище, но сдавать вас полиции — об этом и думать забудьте.
Жанет обернулась ко мне:
— Пойдем со мной, дорогая. Я чувствую, тебе пора скрыться. Вернее — смыться.
Она отвела меня в мою комнату. Подняв с
