– Соси бензин! – возражает Билли. – Быстро трезветь нельзя. У меня посталкогольные страхи знаешь какие? Удавиться впору, хлоп твою железку.
– Не страшнее моих страхи, – говорю. – Стандартный набор. Экзистенциальный ужас, горькая дума о неотвратимости смерти, глубокое осознание бессмысленности всего. Эй, Билли! Напарник! А что у нас насчет силы воли?
– Она у нас ого–го, хлоп твою железку! – рапортует Билли, расправляя плечи.
– Значит, мы сумеем вынести предстоящее унижение с гордо поднятыми головами. И вообще, лучший выход из запоя – через трудотерапию.
– Тебя бы на мое место, – вздыхает Билли, снова уныло сутулясь.
Даже про «железку» свою любимую забыл.
А поздним утром понедельника мы, дыша перегаром, вваливаемся в полицейский участок и, раздвигая грудью всякую мелюзгу, топаем прямиком к лейтенанту.
Лейтенант нам широко улыбается.
– Неужто образумились? – спрашивает.
– Короче, – говорю, – мистер Гибсон, к черту лирику. Получаете нас в свое распоряжение сроком на одну неделю. По окончании срока вы снимаете арест с наших машин. Мы убираемся отсюда на полном газу и никогда, слышите, никогда больше не возвращаемся. Прошу запомнить, это целиком на вашей совести.
– Нервный вы какой–то, Айвен, – замечает лейтенант.
– Всем расскажу, что работаем из–под палки. Всем.
– Айвен, дорогой, – говорит лейтенант, – это и так ни для кого не секрет. Местные знают, что мне понадобилась ваша чудесная хреновина, но вы отказались, и тогда я вас прижал. Поверьте, народ на моей стороне. На стороне того, кто отстаивает интересы города, и кто вообще… Прав.
– Это мы еще посмотрим, чья сторона правая, чья левая. Ну, по рукам?
– Ладно, я разговор записал, – говорит лейтенант.
– Я тоже. И?..
– Значит, вы признаете, что у вашего сотрудника мистера Вильяма Мбе… Мбу…
– Мбабете. Вильяма Мбабете. Да, я признаю, что у Билли есть эта, как вы ее назвали, хреновина.
Лейтенант глядит на Билли, глядит на меня и вдруг спрашивает:
– А не врете, Айвен?
Я от изумления хватаю у него со стола бутылку содовой и выпиваю ее одним махом. Билли, который поутру вообще тормозной, а с похмелья окончательно утратил реакцию, выдергивает из моей руки уже пустую емкость и что–то укоризненно сипит.
– Вру, конечно, – говорю, отдышавшись. – Нету у Билли никаких уникальных артефактов. Это мы подурачились чуток, а местные неправильно поняли. Зря вы нас задержали, мистер Гибсон, только печень обоим подпортили. Ну, расстанемся друзьями? Разрешите нам уехать подобру–поздорову?
Тут Билли меня отодвигает, просовывается к столу, нависает над лейтенантом и хрипит угрожающе:
– Отпусти по–хорошему, страшный белый человек, пока не началось, хлоп твою железку!
– Так, – говорит лейтенант, – вопросов больше не имею. Садитесь, вам сейчас кофе сделают. Кларисса! Зайдите.
– Воды! – хрипит Билли. – Много холодной воды! И капельку виски.
Появляется Кларисса, этакий пупсик современного американского стандарта, глаза бы не смотрели. Мордашка сделанная, ножки подправленные, бюст того и гляди треснет. Страшна, наверное, была до коррекции как смертный грех.
– Кларисса, будьте добры, принесите нашим гостям кофе. И еще холодной воды.
Билли протягивает длиннющую граблю и хватает пупсика за задницу.
– Пять тысяч каждое полужопие, хлоп твою железку! – заявляет он уверенно.
Пупсик разворачивается и дает хулигану в глаз. С руки, заметьте. Воспитанная, значит. А могла бы и каблуком.
– Все свое, кретин, – сообщает пупсик Биллу, выпадающему из кресла.
Удар у пупсика будь здоров.
– И спереди тоже? – интересуется Билли, сидя на ковре и держась за скулу. – Ты чего, андроид, что ли?
– Шеф, можно я ему добавлю? – холодно спрашивает пупсик.
– Не сейчас, Кларисса, он нам еще пригодится, – ухмыляется лейтенант, очень довольный. – Принесите все–таки кофе.
Пупсик задирает носик и выходит.
– У нее психоблок? – спрашиваю. – Тогда извините.
– Вы у себя в столицах вообще, что ли, сбрендили? – правдоподобно удивляется лейтенант.
– Просто мы с напарником жесткие натуралы и терпеть не можем деланных, вот и все.
– Ну, так вам тут раздолье. От нас последняя деланная в том году уехала. Соседи затравили. А Кларисса подрабатывала моделью, когда училась, ясно? Это деланные под нее косят. Эй, мистер Мбу… Вильям! Аптечка нужна?
Билли отнимает руку от физиономии и садится обратно в кресло.
– …хлоп твою железку… – бормочет лейтенант ошарашенно, разглядывая целую и невредимую скулу.
– Это не ваша реплика, – говорю.
Заходит пупсик с подносом, шваркает его на стол.
– Спасибо, Кларисса, – говорю, – и простите моего напарника. Он не со зла. Мы, понимаете ли, отвыкли от людей, которые выглядят на сто тысяч долларов без коррекции. Все же кругом деланные.
– Уроды столичные, – фыркает Кларисса и хлопает дверью.
– Мы не уроды, – говорю я ей вслед, – мы–то с Биллом как раз очень даже ничего, когда не такие опухшие.
– Она имела в виду, что вы моральные уроды, – объясняет лейтенант. – Слушайте, мистер Кузнетсофф, давайте–ка возьмем кофе и пойдем немного прогуляемся. Надо обсудить детали. А напарник ваш пусть тут пока… Отдохнет.
Лейтенант все приглядывается к Биллу, надеясь увидеть, как опухает угольно–черная морда. Да не на того напал.
– А можно я тоже на минуту выйду? – спрашивает Билли. – Совсем забыл, хлоп твою железку, мне в магазин надо.
Лейтенант выдвигает ящик стола и достает бутылку «Джека Дэниелса», в которой слабо плещется на донышке.
– И ни грамма больше, – говорит. – А то я вспомню, кто здесь главный по обеспечению законности!
– …И заодно главный по незаконному задержанию транспортных средств, – вворачиваю я.
– Дурака валять не надо, – говорит лейтенант. – Все было в рамках. А потом вы запили. Пока не протрезвеете, к управлению не допущу по любому. Идемте, Айвен. Мистер Мбе… Вильям! Будьте как дома, ни в чем себе не отказывайте.
– Дома я обычно без штанов хожу… – начинает Билли.
– Заткнись, – командует лейтенант.
– Осознал, – соглашается Билли.
Мы с лейтенантом берем кофе и выходим. Я украдкой подмигиваю напарнику. Видок у него еще тот, конечно, но проблески разума уже заметны. Оживает Билли. Держись, Кларисса.
У подъезда лавочка деревянная, крашеная. Эх, деревня! Обожаю. Лейтенант садится, я падаю рядом.
– Он артефакт на шее носит? – спрашивает лейтенант, отхлебывая кофе. – Вот так, запросто?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
