Дания в конце XII в. считалась леном германского императора, но в начале XIII в., при короле Вальдемаре II (1202–1241) сумела присоединить с согласия Фридриха II ряд немецких городов на восточном берегу Эльбы, с трудом вернувших себе позднее независимость. В дальнейшем датским королям приходилось всерьез считаться с политическим влиянием Любека, Гамбурга и других немецких ганзейских городов, сосредоточивших в своих руках морскую торговлю. Преемникам Вальдемара пришлось также столкнуться с высшим духовенством, стремившимся освободиться от выплат в казну, и с знатью, желавшей сделать наследственными свои ленные владения и отстоять привилегии.
При вступлении на престол датские короли должны были принимать так называемые капитуляции, подтверждавшие действие старых законов и права свободных людей собираться на сейм, апеллировать в высшие судебные инстанции, а фактически усиливавшие позиции знати. Сословие свободных крестьян, составлявшее в Дании, как и в других Скандинавских странах, большинство, в XIII–XIV вв. резко сократилось. В ходе смут короли гибли (Эрик V), изгонялись из страны (Христофор II), были вынуждены закладывать земли могущественным немецким феодалам и голштинским графам. После смерти Христофора II в 1332 г. Дания оказалась расчлененной и фактически обезглавленной, и снова объединить ее удалось только его сыну Вальдемару IV Аттердагу (1340–1375).
Духовенство в окраинных странах Европы стало очень влиятельной силой, которая в ходе местной борьбы за власть зачастую защищала не столько интересы римского престола, сколько свои собственные. Это положение с оговорками применимо даже к такому немецко-европейскому «проекту», как перевод в Пруссию Тевтонского ордена. Основанный в конце XII в. духовнорыцарский орден был приглашен сначала венгерским королем в Трансильванию, а в 1225 г. одним из польских князей Конрадом Мазовецким в Пруссию для войны с местными языческими племенами. Рыцари стали строить на покоренных землях замки и основывать города, в том числе Торн (Торунь), Кёнигсберг (Крулевец) и Мариенбург (Мальборк), который с 1309 г. стал главной резиденцией гроссмейстера. В 1308 г. был захвачен Данциг (Гданьск).
В 1237 г. с Тевтонским орденом слился основанный рижским епископом Орден Меченосцев, с этого времени называвшийся Ливонским. Таким образом, юго-восточные прибалтийские земли стали объектом экспансии, в которой кроме орденов участвовали местные епископы, назначавшиеся с их согласия и делившие с ними завоеванные территории, а также дворянство и государи Центральной Европы, прежде всего немецкие. Общее покровительство католической христианизации края оказывал папа. Иногда рыцари заключали союзы с литовскими, польскими и русскими князьями, но чаще между ними вспыхивали столкновения. Рыцарские государства с их своеобразной структурой (деление на кастовые группы, коллективно-иерархическое управление) просуществовали до XVI в. Их опорой служили города, населенные немецкими переселенцами и управляемые согласно «немецкому праву». Города имели собственный суд, сами собирали налоги, выплаты центральным властям подвергались регламентации.
Подобный же статус получали польские города, так как польские князья и короли поощряли их развитие и содействовали переселению немцев; в деревне также внедрялось немецкое право, согласно которому колонисты наделялись наследственными правами на землю и льготами. В XIII–XIV вв. в Польше, как и в большинстве европейских стран, шел процесс объединения отдельных княжеств в общее государство. Значительного успеха добился великопольский князь Пршемыслав II, провозглашенный королем (1294–1295). Его преемникам, Владиславу Локетку (1320–1333) и Казимиру III (1333–1370), пришлось вести борьбу с маркграфством Бранденбургским, Тевтонским орденом, литовскими князьями и чешскими королями, а также внутри страны — с немецким патрициатом в городах.
Духовный мир европейцев: старое и новое
В XIII–XIV вв. Европа испытала два сильнейших «стихийных» бедствия: нашествие татаро-монголов в середине XIII и эпидемию «Черной смерти» в середине XIV в. Оба события воспринимались современниками в контексте приближающегося конца света, когда бог посылает наказания, чтобы люди покаялись и приготовились к переходу в иной мир. Во второй половине XIII и в середине XIV в. наблюдаются всплески движения флагеллантов («бичующихся»). Оно зарождалось в Северной Италии и затем распространялось на близлежащие части континентальной Европы. Процессии флагеллантов переходили из одного населенного пункта в другой, устраивая богослужения в церквах и сопровождая дважды в день молебны самобичеванием. Это движение представляло собой одну из форм разрешения социального напряжения, которые варьировали от полустихийных религиозных инициатив (учреждение общины францисканцев) до ересей и отрицания институтов средневекового общества.
Крайние формы милленаризма приводили к таким попыткам приблизить царство Божье, как движение апостоликов в Северной Италии, закончившееся вооруженной борьбой и казнью главы последнего, фра Дольчино (1307 г.). Эпидемия чумы вызвала также волну еврейских погромов, прежде всего в Германии, поскольку евреев обвинили в отравлении колодцев. Духовные и светские власти пытались противостоять стихийным выступлениям; в частности, папа Климент VI причислил в 1349 г. движение флагеллантов к ересям. Вообще для средневекового сознания характерно было делать акцент на искупительном, оздоровляющем эффекте бедствий; их целью — а средневековые люди во всех событиях подразумевали высшую целесообразность — являлось исправление земного мира. Сам этот мир понимался средневековыми европейцами как иерархически устроенный; на географических картах в центре ойкумены изображался священный град Иерусалим, а ее окраины населялись полумифическими народами, земное пространство обретало трансцендентные очертания.
Вместе с тем, именно в XIII–XIV вв. начинают вырабатываться иные этногеографические представления, связанные с военной, торговой и идеологической экспансией европейцев. Крестовые походы, путешествия миссионеров и купцов, таких как добравшийся до Китая Марко Поло, начавшиеся в это время плавания за Геркулесовы Столбы привели не только к новым знаниям, связям и приобретениям, но и к изменению самосознания. Универсальные структуры прошлого — Церковь и Империя — начинают заменяться новыми объединениями по территориально-национальному принципу, королевствами. Однако снова разделившуюся на нации Европу связывает отныне зарождающееся и крепнущее в эпоху Возрождения понимание иной общности — цивилизационно-культурной. Ростки «европеизма» еще не начали пробиваться, а осознание европейского, даже западноевропейского превосходства сначала на конфессиональной основе, а позднее на основе идеи прогресса обретает почву. Европа получает особый статус как средоточие передового опыта человечества, «цивилизации»; образа жизни, диктуемого развитием науки и технологии, и эти особые права становятся одной из причин мировых конфликтов вплоть до нашего времени.
В эпоху развитого Средневековья, его «предзакатного расцвета», Европа была местом, где отдельный человек начинал осознавать свою ценность не только благодаря включенности в родовой и корпоративный коллектив и не только как носитель бессмертного духовного начала, но и как данная личность, занимающая свое собственное место в истории и обладающая правом выбора. Конечно, в более отчетливом и осознанном виде это проявляется позднее, вместе с идеями Возрождения, Реформации и Просвещения. Однако современному читателю истории-европейцу эта эпоха представляется, с одной стороны, яркой и насыщенной драматическими событиями, характерами, идеями и образами, а с другой — довольно близкой, родственной и относительно понятной.
Русь в XIII — первой половине XIV века
Русь до и после татаро-монгольского нашествия
К началу XIII столетия на Руси существовало двенадцать фактически самостоятельных крупных политических образований, именовавшихся «землями». В большинстве из них — Волынской и Галицкой, Муромской и Пинской, Полоцкой и Рязанской, Смоленской, Суздальской и Черниговской землях — правили определенные ветви древнерусского княжеского рода Рюриковичей. Земли включали в себя «волости» — территориальные единицы со стольными городами; княжеские столы (престолы) в волостях внутри каждой из земель распределялись между представителями правящей в земле ветви. Исключение составляли три земли — Киевская, Новгородская и Переяславская. Киев сохранял номинальный статус столицы всей Руси, и за княжение в нем шла конкурентная борьба между князьями разных земель. При этом в пределах Киевской земли существовали так называемые «части» — владения, выделяемые киевским князем сильнейшим князьям, представлявшим другие княжеские ветви. На Переяславское княжество в начале XIII в. также претендовали князья разных ветвей, но в отличие от Киевского, оно к этому времени утратило былое значение. Что касается Новгородской земли, то здесь местное боярство в XII столетии присвоило себе право приглашать князей по своему усмотрению, в результате чего ни одному из княжеских родов в Новгороде закрепиться не удалось. В начале XIII в., после пресечения местной ветви в Галицкой земле, объектом борьбы князей разных ветвей рода Рюриковичей стал также Галич. Сильнейшими землями на Руси в начале XIII в. были Черниговская, Смоленская, Суздальская (столицей ее стал с середины XII в. Владимир-на-Клязьме, но земля именовалась по прежней столице — Суздалю) и Волынская. Именно их князья — соответственно Ольговичи (Чернигов), Ростиславичи (Смоленск), а также потомки Юрия Долгорукого (Суздальская земля) и Изяслава Мстиславича (Волынь) — вели в первой трети XIII в. борьбу за «общерусские» столы — киевский, новгородский и галицкий.
