которых он пожелает для этого позвать с собой; а если он не будет иметь возможности присутствовать, дело тем не менее и без него пусть идет так (при этом), что если в подобной тяжбе будет выступать какой-либо или какие-либо из вышеназванных двадцати пяти баронов, то они устраняются, поскольку дело идет о решении этой тяжбы, а на их место и только для этого назначаются другие остальными из этих двадцати пяти и дают присягу.
56. Если мы лишили уэлзцев земель, или вольностей, или чего-либо иного без законного приговора их пэров в Англии или в Уэлзе, пусть они будут им немедленно возвращены; и если об этом возникла (уже) тяжба, в таком случае пусть разбирается она в (уэлзской) марке их пэрами, о держаниях английских по английскому праву, о уэлзских держаниях по уэлзскому нраву, о держаниях в пределах марки по праву марки. Так же пусть поступают уэлзцы с нами и с нашими.
57. Относительно же того, чего был лишен кто-либо из уэлзцев без законного приговора своих пэров королем Генрихом, нашим отцом, и королем Ричардом, братом нашим, что мы держим в нашей руке или что другие держат за нашим поручительством, мы будем иметь отсрочку до конца обычного срока принявших крест, за исключением того, относи тельно чего уже возбуждена тяжба или произведено расследование по нашему повелению перед принятием нами креста; когда же мы вернемся, или если случится, что не отправимся в наше паломничество, мы немедленно же окажем им относительно этого полную справедливость по законам уэлзцев и сообразно с указанными выше местностями.
58. Мы возвратим сына Левелина немедленно же, а также всех уэлзских заложников и грамоты, которые были выданы нам в обеспечение мира.
59. Мы поступим с Александром, королем шотландцев, относительно возвращения его сестер и заложников и относительно вольностей их и их права в согласии с тем способом, каким мы поступим с другими нашими английскими баронами, если только не должно быть поступлено (с ним) иначе в силу грамот, которые мы имеем от его отца Вильгельма, некогда короля шотландцев; и это будет сделано по приговору их пэров в курии нашей.
60. Все те же вышеназванные обычаи и вольности, какие только мы соблаговолили признать подлежащими соблюдению в нашем королевстве, насколько это касается нас в отношении к нашим (вассалам), все в нашем королевстве, как миряне, так и клирики, обязаны соблюдать, насколько это касается их в отношении к их вассалам.
61. После же того, как мы, для Бога и для улучшения королевства нашего и для более успешного умиротворения раздора, родившегося между нами и баронами нашими, все это вышеназванное пожалова ли, желая, чтобы они пользовались этим прочно и нерушимо на вечные времена, создаем и жалуем им нижеописанную гарантию, именно: чтобы бароны избрали двадцать пять баронов из королевства, кого пожелают, которые должны всеми силами блюсти и охранять и заставлять блюсти мир и вольности, какие мы им пожаловали и этой настоящей хартией нашей подтвердили, таким именно образом, чтобы, если мы или наш юстициарий, или бэйлиффы наши, или кто-либо из слуг наших, в чем-либо против кого-либо погрешили или какую-либо из статей мира или гарантии нарушили, и нарушение это будет указано четырем баронам из вышеназванных двадцати пяти баронов, эти четыре барона явятся к нам или к юстициарию нашему, если мы будем находиться за пределами королевства, указывая нам нарушение, и потребуют, чтобы мы без замедления исправили его. И если мы не исправим нарушение или, если мы будем за пределами королевства, юстициарий наш не исправит (его) в течение времени сорока дней, считая с того времени, когда было указано это нарушение нам или юстициарию нашему, если мы находились за пределами королевства, то вышеназванные четыре барона докладывают это дело остальным из двадцати пяти баронов, и те двадцать пять баронов совместно с общиной всей земли будут принуждать и теснить нас всеми способами, какими только могут, то есть путем захвата замков, земель, владений и всеми другими способами, какими могут, пока не будет исправлено (нарушение) согласно их решений; неприкосновенной остается (при этом) наша личность и личность королевы нашей и детей наших; а когда исправление будет сделано, они опять будут повиноваться нам, как делали прежде. И кто в стране захочет, принесет клятву, что для исполнения всего вышеназванного будет повиноваться приказаниям вышеназванных двадцати пяти баронов и что будет теснить нас по мере сил своих вместе с ними, и мы открыто и свободно даем разрешение каждому давать присягу, кто пожелает дать ее, и ни кому никогда не воспрепятствуем дать присягу. Всех же в стране, которые сами добровольно не пожелают давать присягу двадцати пяти баронам относительно принуждения и теснения нас совместно с ними, мы заставим дать присягу нашим приказом, как сказано выше. И если кто либо из двадцати пяти баронов умрет или удалится из страны, или каким-либо иным образом лишится возможности выполнить вышеназванное, остальные из вышеназванных двадцати пяти баронов должны избрать по собственному решению другого на его место, который подобным же образом принесет присягу, как и прочие. Во всем же, что поручается исполнять тем двадцати пяти баронам, если случится, что сами двадцать пять будут присутствовать, и между ними о чем-либо возникнет несогласие, или если некоторые из них, получив приглашение явиться, не пожелают или не будут в состоянии явиться, пусть считается решенным и твердым то, что большая часть тех, которые присутствовали, постановила или повелела, так, как будто бы согласились на этом все двадцать пять; и вышеназванные двадцать пять должны принести присягу, что все вышесказанное будут соблюдать верно и заставлять (других) соблюдать всеми зависящими от них способами. И мы ничего ни от кого не будем домогаться, как сами, так и через кого-либо другого, благодаря чему какая-либо из этих уступок и вольностей могла бы быть отменена или уменьшена; и если бы что-либо такое было достигнуто, пусть оно считается недействительным и неимеющим значения, и мы никогда не воспользуемся им ни сами, ни через посредство кого-либо другого.
62. И всякое зложелательство, ненависть и злобу, возникшие между нами и вассалами (homines) нашими, клириками и мирянами, со времени раздора, мы всем отпускаем и прощаем. Кроме того, все правонарушения, совершенные по поводу этого раздора от Пасхи года царствования нашего шестнадцатого до восстановления мира, мы вполне всем отпускаем, клирикам и мирянам, и, сколько нас это касается, вполне прощаем. И, кроме того, мы повелели написать для них открытие удостоверения от имени сеньора Стефана, архиепископа кентерберийского, сеньора Генриха, архиепископа дублинского, и вышеназванных епископов, и магистра Пандульфа об
