что – как дремала, так и дремлет.
– Лорма когда-то в юности была очень одинока, и ей казалось, что весь мир против нее. Никто ее не понимает, каждый готов предать и так далее. Возможно, она тогда действительно находилась в такой ситуации – королевские родственники, которые конкурировали за власть, и весь этот придворный серпентарий. Одинокая девочка начала мечтать и придумала себе воображаемого друга. Жестокого убийцу, который губит людей, никого не жалея, для него это способ существования, но при этом Лорма – единственное исключение. Он ее уважает, бережно относится к ее переживаниям, всегда готов за нее заступиться и никогда не убьет. За Лормой он признает право на жизнь, которого не признает за другими – то есть, признает ее величайшую ценность на фоне всей остальной кормовой массы. Одинокая девочка была из Порождающих и в конце концов породила героя своей мечты. И после этого начала постепенно превращаться в ту Лорму, которую вы знаете. Не идите по этому пути, не мечтайте о таких союзниках.
Флаченда смотрела на него растерянно, настороженно и чуть затравленно, с опаской. Похоже, он попал в точку. Плохо. Лучше бы ошибся.
– Я ни о чем таком не мечтаю и не хочу никого убивать!
«Убивать не хочешь, в этом ты отличаешься от Лормы. Но мечтаешь о друге-любовнике, который всех готов растоптать в слякоть, зато тебя будет носить на руках и нежно заботиться».
Нельзя об этом вслух, тогда точно обидится.
– Поскольку вам теперь принадлежит дар Лормы, я, как видящий, счел своим долгом рассказать вам об этом, – произнес Хантре дипломатично-вежливым тоном – научился, пока исполнял обязанности «господина наместника». – А сейчас мне пора возвращаться в лечебницу. Пойдемте, я провожу вас в комнату.
Добился он нужного эффекта или нет? Надвое. Будущее покажет. Хорошо, если она все-таки задумается.
Затрещину получила изящная темноволосая дамочка. Черноусый мужчина глядел на нее желчно и оценивающе, словно укротитель на непокорное животное.
– Ты не смеешь поднимать на меня руку! – произнесла она по-бартогски.
– Еще как смею, – процедил кавалер, после чего подкрепил свои слова еще одной пощечиной. – Эркина, ты вся изолгалась! Ты забыла о том, что ты моя жена и принадлежишь мне, но я выбью из тебя дурь! А посторонних это не касается… – добавил он, покосившись на Дирвена.
Тот отвернулся и снова уставился на Речурах. И впрямь не касается. Раз муж лупит ее прямо на палубе, наверняка заслужила. Эта парочка обвешана оберегами, и на нем, и на ней по два «Мимогляда» – не будь Дирвен повелителем амулетов, вовсе не обратил бы на них внимания.
Краем глаза он отследил, что усатый схватил Эркину за руку и утащил в проем, за которым находился коридор с каютами. На палубе остался одинокий моряк с трубкой и двое старых аснагисцев – те обсуждали дребезжащими голосами какие-то политические дела. До отплытия еще три с половиной часа.
Артефакты усатого Дирвен ощутил раньше, чем тот к нему подошел. Эркины с ним не было – наверное, запер в каюте.
– Юноша, вы бартожец?
– Бартожец, сударь.
– Похвально, что вы путешествуете, я и сам бывалый путешественник. Хочу вас предупредить, если эта женщина попытается вызвать у вас сочувствие, не поддавайтесь на ее уловки. Держитесь от нее подальше. Она не знает, что такое честь. Надеюсь, вы проявите благоразумие и не станете вмешиваться в чужие семейные дела.
– Я и не собираюсь, – отозвался Дирвен. – Лекарь прописал мне морское путешествие в спокойной обстановке. Плыву на Клухам и потом обратно.
– Вот и хорошо, – проворчал усатый. – Приятного отдыха.
После чего удалился.
Эта Эркина красивая, на поимелово сгодилась бы. Но связываться неохота. Ну ее к чворкам. Сейчас главное – добраться до Клухама, не наследив и ни во что не вляпавшись. Хватит с него приключений. Он добропорядочный юноша со слабым здоровьем, всю дорогу будет маяться морской болезнью – годный предлог, чтобы поменьше общаться с окружающими.
Когда потянулись на борт остальные пассажиры, он укрылся в каюте. Боевые артефакты в готовности – пусть попробуют, гады, его взять… Да он им весь порт разнесет, заодно с окрестными кварталами, никакой «ведьминой мясорубки» не понадобится.
Деликатно постучали, дверь приоткрылась.
– Прошу прощения, сударь, кажется, я ваш сосед…
Это было сказано по-бартогски, с извиняющейся интонацией воспитанного недоумка, который не хочет никому помешать.
Во втором классе каюты двухместные, и запихнут кого-нибудь тебе в компанию или нет – это смотря сколько билетов продано.
Сосед ввалился, волоча за собой перетянутый ремнями чемодан на колесиках. Бартогское изобретение, там к чему угодно колесики приделают. Рослый блондин в клетчатом дорожном костюме, пояс оттягивает пухлая сумка с отделениями на пуговицах. Обереги и аж три «Мимогляда», в придачу «Каменный молот» – изношенное старье с половинным зарядом. Потный, физиономия растерянная. Тоже что ли от кого-то драпает? Во повезло…
– Прошу прощения, – снова проблеял блондин и убрался прочь, оставив Дирвена наедине со своим багажом.
Чемодан как чемодан, не считая колесиков. Из дорогой кожи, с потертыми углами. Ни заклятий на нем, ни амулетов внутри, за исключением «Недремлющего сторожа», чтобы не сперли.
Сосед вернулся после того, как «Гискада» отчалила. Лицо у него было вконец расстроенное.
– Сударь, прошу прощения… Кайкер Бегалус. Мы ведь с вами соотечественники? Я попросил, чтобы меня определили в каюту с соотечественником. Как я могу к вам обращаться?
– Горжек Фрунчер, – назвал Дирвен имя, под которым купил билет. – Простите, меня тошнит, морская болезнь.
– Да-да-да, понимаю, – согласился Бегалус, но не отстал. – Простите, после того как вы сели на корабль, вы не видели среди пассажиров мужчину и женщину по фамилии Глец?
«Думаешь, тут у каждого фамилия на лбу написана?»
Вместо того чтобы сказать это вслух, Дирвен вежливо посоветовал:
– Это вам лучше у кого-нибудь из команды спросить. Меня уже укачивает…
И обнял найденный в нижнем шкафчике жестяной тазик с ручками, словно сейчас блеванет.
– Простите, я лучше опишу, как они выглядят, для меня это очень важно. Красивая миниатюрная брюнетка и мужчина лет сорока, темноволосый, худощавый, раздражительный, с усами.
Та самая парочка. А этот Кайкер, видать, герой-любовник, который тайно кинулся за ними в погоню.
– Вы их видели? – догадался сосед, так и впившийся в него взглядом.
– Видел на палубе, потом они ушли в каюту.
Кайкер испустил вздох облегчения. Остался бы в дураках, если бы те на
