ее в усадьбе Приютино под Петербургом. 21 мая того же года П. А. Вяземский писал жене: «Ездил я с Мицкевичем вечером к Олениным в деревню в Приютино, верст за 17. Там нашли мы и Пушкина с своими любовными гримасами. Деревня довольно мила, особливо же для Петербурга: есть довольно движения в видах, возвышения, вода, лес. Но зато комары делают из этого места сущий ад. Я никогда не видал подобного множества. Нельзя ни на минуту не махать руками, поневоле пляшешь комаринскую. Я никак не мог бы прожить тут и день один. На другой я верно сошел бы с ума и проломил себе голову об стену. Mickiewicz говорил, que c’est une journée sanglante [что это кровавый день]. Пушкин был весь в прыщах и, осаждаемый комарами, нежно восклицал: сладко» (Цявловская Т. Г. Дневник А. А. Олениной // Пушкин. Исследования и материалы. М.—Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1958. Т. II. С. 254). С этим отрывком из письма Вяземского, впервые опубликованным в 1929 г. М. С. Боровковой-Майковой, Набоков мог познакомиться по первому тому книги В. В. Вересаева «Пушкин в жизни», пятым изданием которой (1932) он пользовался, комментируя «Евгения Онегина» (КЕО, 374).
Описания летних вечеров в Ардисе напоминают начало «Семейной хроники» Аксакова, в которой летнему нашествию комаров отведено много места. Ср.: «Смешно сказать и грех утаить, что я люблю дишкантовый писк и даже кусанье комаров: в них слышно мне знойное лето, роскошные бессонные ночи, берега Бугуруслана, обросшие зелеными кустами, из которых со всех сторон неслись соловьиные песни; я помню замирание молодого сердца и сладкую, безотчетную грусть, за которую отдал бы теперь весь остаток угасающей жизни» (Аксаков С. Т. Собр. соч.: В 4 т. Т. 1. С. 91–92).
С. 112. диптерист – специалист по двукрылым насекомым, к которым относится и комар.
С. 115. in copula – во время копуляции (лат.).
Винтергрин (Wintergreen) – еще одно ботаническое имя среди многих других в романе: таково английское название распространенных в Северной Америке вечнозеленых растений семейства вересковых; в русском языке – грушанка или гаультерия.
С. 116. Дронго – неудачник, дурак (австрал.). Этот термин, вошедший в широкое употребление в начале 1940-х гг., происходит от клички скакового жеребца, который в 1920-х гг. участвовал во множестве австралийских дерби, но, несмотря на хорошие результаты, ни разу не пришел первым. Дронго как имя нарицательное приобрело юмористическую окраску благодаря газетным репортерам, обратившим внимание на то, что незадачливый скакун получил свою кличку по названию распространенной в Австралии птицы, известной своим задиристым характером (Australian Folklore: A Dictionary of Lore, Legends and Popular Allusions / Compiled by W. Fearn-Wannan. Melbourne, 1970. P. 200.). Как и в других подобных случаях в романе, к поиску верного значения направляет скрытая подсказка, в данном случае – упомянутая следом иллюстрация с изображением символа Австралии кенгуру.
С. 117. …только во французских любовных романах les messieurs hument запах молодых особ». – Отсылка ко второй части романа Пруста «В сторону Свана»: Сван впервые ласкает Одетту в экипаже под предлогом поправить и понюхать орхидеи в ее волосах и в вырезе ее платья. В университетских лекциях о Прусте Набоков назвал эту сцену «знаменитой, но не слишком убедительной» (Набоков В. Лекции по зарубежной литературе. М., 1998. С. 310).
С. 118. …«Les Sophismes de Sophie» м-ль Стопчиной в серии «Bibliothèque Vieux Rose»… – «Софизмы Софи» обыгрывают название автобиографической повести популярной детской писательницы графини Софьи де Сегюр (урожд. Ростопчиной, 1799–1874) «Злоключения Софи» («Les Malheurs de Sophie», 1858), в русском переводе (1869) А. А. Разимова «Сонины проказы». Обыграно и название иллюстрированной книжной серии «Bibliothèque Rose» («Розовая библиотека»), основанной в 1856 г. издательством «Hachette» и выпускавшей книги мадам (а не мадемуазель, как в мире Антитерры) де Сегюр. Сочетание «vieux rose» означает «темно-розовый» (обложки книг этой серии были темно-розового цвета), однако прилагательное «vieux» само по себе означает «старый»; Набоков тем самым подчеркивает, что речь идет о старой книжной серии, которая в 1959 г. была переименована в «Новую розовую библиотеку» («La Nouvelle Bibliothèque Rose»). В «Других берегах» он вспоминал: «Мне лет восемь. Василий Иванович поднимает с кушетки в нашей классной книжку из серии “Bibliothèque Rose”. Вдруг, блаженно застонав, он находит в ней любимое им в детстве место: “Sophie n’était pas jolie…” [Софи не была хорошенькой]; и через сорок лет я совершенно так же застонал, когда в чужой детской случайно набрел на ту же книжку о мальчиках и девочках, которые сто лет тому назад жили во Франции тою стилизованной vie de château [усадебной жизнью], на которую Mme de Ségur, née Rostopchine добросовестно перекладывала свое детство в России, – почему и налаживалась, несмотря на вульгарную сентиментальность всех этих “Les Malheurs de Sophie” <…> тонкая связь с русским усадебным бытом» (ДБ, 81–82).
…Горящий Амбар раньше Чердака или Чердак был первым? Конечно, раньше! – Отсылка к известному логическому парадоксу «Что было раньше – курица или яйцо?» (ср. в Ч. 4 романа: «Поразмышляйте над Яйцом, как сказал галльский петух своим курицам»). Намеренно путаная фразировка не дает прямого ответа на вопрос, происходила ли сцена на чердаке, описанная в первой главе романа, раньше нижеследующей сцены в библиотеке во время пожара, или наоборот.
…потеряла на главной лестнице отороченную горностаем туфельку, как Ашетт в английской версии. – В оригинале англ. miniver (мех горностая), в котором Набоков обыгрывает англ. mini (мини) и обращает внимание на лингвистический казус: это название происходит от старофранцузского menu-vair – тонкий (или мелкий) мех, как, предположительно, называли не горностаевый, а беличий мех. В «Пнине» профессор словесности Тимофей Пнин возвращается к старому спору о материале башмачков Золушки и предлагает русский источник во французском термине: «<…> башмаки Сандрильоны сделаны не из стекла, а из меха русской белки – vair по-французски. Это, сказал он, типичный пример выживания более жизнеспособного слова, ибо verre [стекло] лучше запоминается, чем vair, которое, по его мнению, происходит не от varius, пестрый, а от веверицы, славянского слова, означающего красивый, бледный мех, как у белки зимой, с голубоватым, или, лучше сказать, сизым, колумбиновым оттенком – от латинского columba, голубь <…>» (пер. Г. Барабтаро). В Словаре Даля отмечено, что веверица – это пушной зверек, которым платили дань, – вероятно, ласочка, горностай или белка (горностай и ласочка летом бурые, зимой белые; белая веверица зимнего улова). В написанной Шарлем Перро французской версии народной сказки (1697) Золушка теряет pantoufle de verre (стеклянную туфельку). Ашетт, набоковский вариант прозвища «Золушка», образован от англ. ash (зола) и вошедшего в английский язык французского суффикса – ette, служащего для образования уменьшительных форм; он близок немецкой версии братьев Гримм (1812), в которой героиня сказки носит имя Aschenputtel (Золушка) и напоминает англ. nymphette (нимфетка, маленькая нимфа), старый поэтичный
