Впервые — ОЗ, 1871, № 9, стр. 173–207 (вып. в свет 20 сентября), под заглавием «Ташкентцы приготовительного класса».
При публикации в журнале очерк не имел подзаголовка «Параллель первая», который появился лишь в изд. 1873. Это свидетельствует, возможно, о том, что в августе 1871 года у Салтыкова еще не было намерения продолжить эту публикацию серией цикловых очерков и что такое решение возникло или окончательно оформилось лишь в сентябре — октябре 1871 года, когда он уже напечатал первую параллель и приступил к работе над второй (см. стр. 703).
Текст журнальной публикации очерка содержит немногочисленные, но в ряде случаев интересные разночтения по сравнению с текстом отдельных изданий. Так, перечень авторов «избраннейших романов», книги которых наполняли библиотеку господского дома в селе Перкали, в ОЗ и изд. 1873 был такой: «Габорио, Флобер, Фейдо, Понсон-дю-Терайль и прочее». В изд. 1881 Салтыков заменил Флобера бульварным романистом Монтепеном. По-видимому, эта замена характеризует изменение отношения Салтыкова к Флоберу, с которым он лично познакомился в 1876 году в Париже. Кроме того, рассуждения Nicolas о нигилистах завершались в «Отечественных записках» сатирическим откликом на одно из мест статьи о «нечаевском деле», помещенной в «С.-Петербургских ведомостях» (1871, № 180): «Как сказал один мой знакомый фельетонист, — это Хлестаковы, представители собственной разгоряченной фантазии!» В «С.-Петербургских ведомостях» Нечаев действительно сравнивался с Хлестаковым: «Это Хлестаков-агитатор, Хлестаков, сознательно бросившийся в обман и увлекшийся своей ролью, подобно бессмертному Ивану Александровичу». Эта фраза процитирована Салтыковым в статье «Так называемое «нечаевское дело» и отношение к нему русской журналистики», помещенной в том же номере «Отечественных записок» (см. т. 9, стр. 204). В 1873 году этот намек потерял свою остроту и злободневность, а поэтому и был исключен из текста произведения.
Во всех прижизненных изданиях другом Nicolas значится Сеня Накатников. На самом деле им был Сеня Бирюков, подпись которого стоит под запиской о романтизме. (См. стр. 119.) Однако, исправляя указанную ошибку, К. И. Халабаев и Б. М. Эйхенбаум ввели в изд. 1933–1941 в текст «Первой параллели» Пьера Накатникова, считая, что друг «куколки» и «главный двигатель ташкентской цивилизации» из очерка «Ташкентцы-цивилизаторы» — одно и то же лицо. Так была произведена необоснованная замена одного персонажа другим, никакого отношения не имеющим ни к «куколке», ни к «заведению». В настоящем издании на основе сопоставления комментируемого очерка с «Ташкентцами-цивилизаторами» выявлены и восстановлены подлинные имена персонажей.
В «Отечественных записках» к заглавию очерка было дано авторское примечание: «Что слово «ташкентцы» следует принимать здесь не в буквальном смысле, об этом подробно объяснено в статье «Что такое «ташкентцы»?», напечатанной в «Отеч. записках», 1869, № 1»; оно было снято в отдельном издании.
…в специально устроенные садки… — то есть в «институты для благородных девиц» — для дочерей лиц привилегированного сословия. В этих институтах изучались преимущественно французский язык, танцы и «хорошие манеры».
…а может быть… и сам Александр Дюма-фис. — Александр Дюма-сын женился в 1860 году на русской аристократке Н. Л. Нарышкиной (Кнорринг), бывшей возлюбленной А. В. Сухово-Кобылина. До этого среди любовниц Дюма была другая великосветская русская дама — Л. А. Нессельроде (Закревская). См.: «Воспоминания Бориса Николаевича Чичерина. Москва сороковых годов». М. 1929, стр. 106 и A. Mоруа. Три Дюма. М. 1962, стр. 282–377.
…конфиденткою… — наперсницей (франц. confidente).
Он у меня совсем-совсем куколка!.. — В февральском номере «Отечественных записок» 1870 года, то есть еще до написания «Параллели первой», было напечатано изложение книги Ипполита Тена «Notes sur Paris» («Заметки о Париже») с сатирически острой характеристикой светского молодого человека, пустоголового бонвивана. «Каково же было его воспитание? <…> — писал Тен. — Во-первых, домашнее воспитание, когда мать одевала его, как куколку, и любовалась его милой рожицей» и т. д. В школе «он хвастал своим товарищам, что по воскресеньям, возвращаясь в коллегию, он провожал хорошеньких женщин, что кутил с гризетками, и все это передавалось в выражениях, не особенно приличных» (отд. II, стр. 291–324). Возможно, характеристика эта привлекла к себе внимание Салтыкова, так как этот образ имеет ряд общих черт с образом Nicolas Персианова.
…на другую куколку… — Ольга Сергеевна Персианова — первый по времени тип «куколок» в щедринской галерее пустых и аморальных светских дам (см. «Благонамеренные речи», «Круглый год», «За рубежом», «Письма к тетеньке» и др.)
…национальгарды… — французские национальные гвардейцы (франц. garde nationale). В данном случае, судя по контексту, речь идет о гвардейской офицерской молодежи Петербурга.
Адамант — алмаз
«L’homme qui rit» — «Человек, который смеется» — роман В. Гюго (1869). Главным героем его является акробат Гуинплен.
«Из прекрасного далека» — выражение из «Мертвых душ» Гоголя (1842).
…мальтретированной… — подвергавшейся дурному обращению (от франц. maltraiter).
На семейном совете решено было просить… — то есть решено было обратиться в правительственные инстанции или даже к самому царю с просьбой о наложении опеки на имущество Персиановой, во избежание окончательного разорения ее сына.
…«царь Давид на лире, играет во псалтыре…» — «Псалтырь» — одна из книг Ветхого завета (собрание псалмов) — обычно издавалась в России с изображением псалмопевца — пророка Давида, играющего на струнном инструменте, напоминающем лиру. На этом основывается, вероятно, эта семинарская присказка, неоднократно встречающаяся в произведениях Салтыкова.
…театр Берга… — частный театр на Екатерингофском проспекте; репертуар его состоял из «французских шансонет и интермедий. Сверх того, небольшие русские пьески, гимнастические упражнения, балетные сцены и проч.» (см. Вл. Михневич. Петербург весь на ладони, Часть I, СПб. 1874, стр. 227–228).
…табельным дням. — Табельные дни — дни царских праздников, в которые не функционировали государственные учреждения и учебные заведения.
A Provins // On récolte des roses… — Этот «французский известный романс» из репертуара шансонетной певички Альфонсин («Альфонсинки») Салтыков упоминает в ряде произведений — «Письмах из провинции», «Испорченных детях», «В среде умеренности и аккуратности», «Современной идиллии» и др.
…рукулировал… — ворковал (от франц, roucouler).
…слеза невольная скатилась… — Из «Кавказского пленника» Пушкина (гл. II, стих 243).
…Светлейшего! — Светлейший князь Таврический — титул фаворита Екатерины II, генерал-фельдмаршала Г. А. Потемкина.
…готовил ему блестящую карьеру… — то есть собирался предложить его Екатерине II в качестве очередного фаворита, чтобы сохранить при ней «своего человечка» во время своих продолжительных отлучек из Петербурга. Салтыков намекает на реальный эпизод, относящийся к 1786 году, когда Потемкин представил Екатерине II все с той же целью своего двадцативосьмилетнего адъютанта А. М. Дмитриева-Мамонова.
…то имя… — то есть Екатерину II.
…нашу прекрасную православную религию… (si tu veux, je te donnerai une lettre pour l’excellent abbé Guété). — Смысл этого выражения заключается в том, что аббат Рене Франсуа (Владимир) Гетэ (Guettée) — католический священник и клерикальный публицист перешел в православие и стал его деятельным пропагандистом на Западе.
«Без кормила, без весла»… — Из стихотворения А. К. Толстого «Вздымаются волны…» (1866). В подлиннике «Без весла и кормила».
…ездила даже с визитом к Прудону… — Персианова принадлежала к числу тех представительниц «аристократического камелизма», преисполненных, по выражению Герцена, «избалованности и дурных привычек, каприза, распущенности, кокетства, иногда несправедливости», которые зачастую, «закусив удила», испытывали желание все «делать назло» (Герцен, т. XI, стр. 463). Отсюда и демонстративный визит к Прудону, являвшемуся для русских официальных и светско-обывательских кругов живым воплощением социалистических и революционных идей.
