приободрился: пусть его брак политически бессмыслен, но он хотя бы не бесплоден.
В день своего рождения, 31 марта 1547 года, дофин Генрих получил подарок: стал королем Франции Генрихом Вторым. И жена, Екатерина Медичи, в третий раз беременна. Жизнь удалась! Теперь можно все сделать по-своему.
«По-своему» означало в его понимании перестать пытаться завоевать Италию, как делали и отец Генриха, и предшествующие правители, а полностью сосредоточиться на Габсбургах и германском вопросе. Император Карл Пятый стремился объединить немецких князей в единую Германию и установить наследственную, а не выборную монархию. Генрих же хотел этому помешать: пока немецкие княжества раздроблены, они не станут достаточно сильны, чтобы угрожать Франции. Ну и вообще, Карл – объект непреходящей ненависти, так что в данном случае личное удачно переплелось с общественным, государственным.
Кое в чем Генрих Второй действовал старыми, давно опробованными методами: убирал подальше тех, кто влиял на политику при прежнем короле, и приближал к себе тех, кого покойный монарх обидел. Естественно, одной из первых жертв стала герцогиня д’Этамп, папина любовница: ее изгнали из Парижа. А вот опального маршала Монморанси молодой король не только приблизил, но и возвысил: до самой смерти Генриха этот человек оставался вторым в государстве по силе влияния, то есть фактически – вице-королем. Генрих в буквальном смысле смотрел коннетаблю в рот и вел себя с ним как ученик со строгим учителем.
Думаете, такой взлет Монморанси остался без последствий? Как бы не так! Нашлись деятели, которые сами хотели бы стать первыми среди равных или вторыми наравне с первым. Иными словами, те, кто хотел быть рядом с королем и влиять на его решения, а еще лучше – полностью заменять правителя. Вот и пришла пора поговорить о семействе де Гизов. Никуда от них не денешься, Гизы постоянно появляются на страницах романов и в фильмах об этом историческом периоде, так что надо их вам представить.
Гизы – одна из ветвей Лотарингского дома, семейство могущественное и влиятельное. Все де Гизы были убежденными католиками. В годы правления Генриха Второго самую большую роль при дворе и в политике играли братья Франсуа и Шарль де Гизы. Франсуа, ровесник Генриха Второго, был блестящим военным, неоднократно прославившимся в битвах с армией императора Карла. Шарль, младший брат, – архиепископ Реймсский, а при Генрихе – уже кардинал. Оба брата являлись ловкими и умелыми политиками. А их родная сестрица Мария де Гиз, между прочим, очень удачно вышла замуж за короля Шотландии Якова Пятого, который после смерти горячо любимой первой жены Мадлен, дочки Франциска Первого, женился во второй раз. В этом браке родилась дочь Мария, наследница престола, так что у Гизов в арсенале было еще и близкое родство с будущей королевой Шотландии. Думаю, вы уже и сами догадались, что девочка Мария, племянница братьев де Гизов, не кто иная как печально знаменитая королева Мария Стюарт. Мы о ней еще поговорим.
Сколько лет правил Генрих Второй, столько лет и длилось противостояние двух лагерей: Монморанси и Гизов. Монморанси – правая рука короля, Гизы стремятся его оттеснить и занять важное место. Монморанси – умеренный католик, Гизы – католики фанатичные. Монморанси, несмотря на воинскую доблесть и отвагу, все-таки полагал, что лучше договариваться с врагами и заключать мир, Гизы же рвались в бой и считали решением проблемы только полностью разгромленного и уничтоженного противника. Кроме того, боевой опыт у Монморанси был существенно солиднее, чем у Франсуа де Гиза, и побед он одержал больше, поэтому старший де Гиз хотел войны и только войны: а как иначе он сможет сравняться в славе с коннетаблем? Выходило, что по вопросам внешней политики обе стороны тоже резко разошлись.
Что любопытно: точно так же резко расходятся и мнения специалистов-историков по поводу правления Генриха Второго. А. Моруа, например, считает, что «он был одним из наших самых великих королей», а Д. Норвич пишет, что с А. Моруа трудно согласиться, потому что Генрих «активнее проявлял нетерпимость, чем его отец, варварски ужесточив гонения на протестантов». Немецкий историк Райнер Бабель, отмечая позитивную роль административной реформы во Франции, говорит: «Было ли все это собственным творением Генриха или на эти шаги его толкало окружение, кто мог стоять за кулисами в качестве движущей силы? Даже если не он был инициатором описанных административных реформ, все равно своей позитивной ролью в их претворении он показал, что у него хватало и политического смысла, и способности к рассуждению. Но достаточно ли этого, чтобы оценить эпоху Генриха Второго положительно?» И в самом деле, очень трудно судить о конкретном правителе, если знаешь, что он был крайне подвержен влиянию фаворитов. Где чья заслуга? Чья была идея? Поди разберись теперь…
Очень интересную характеристику Генриха Второго как правителя дает все тот же Р. Бабель, отмечающий две особенности монарха. Первая: Генрих придавал большое значение внешнему оформлению своего королевского величия. Например, по его требованию был разработан целый ритуал «королевских выходов», чтобы все понимали: вот перед ними появляется не обычный смертный, а великий руководитель, солнцеликое божество, и все должны трепетать и кланяться.
Второй особенностью была склонность подводить оправдывающую идеологическую основу под все действия, особенно касающиеся внешней политики. «Внешняя интервенция в большинстве своем прикрывалась идейной мотивацией: речь шла при этом о “защите” – защите немецкой свободы, сословной свободы, защите Пармы или Сиены от габсбургского владычества в Италии. Конечно, это маскировало собственные стратегические интересы», – пишет Р. Бабель. Ага, мы вторгаемся в немецкие земли, чтобы помочь несчастным немцам защитить свою свободу, а то они сами не справятся. По мнению историка, Франция делала вид, что борется с Габсбургами, которые стремятся создать мировую монархию и стать единственной силой, заправляющей мировым порядком. А в действительности Франция сама хотела стать такой силой, поддерживающей порядок в христианском мире. Проще говоря, для публики оглашался лозунг: «Долой Габсбургов, которые хотят все захватить и всем рулить», на самом же деле стратегической целью было «мы все захватим и будем устанавливать свой порядок». В общем, ничего нового. Или мне это только кажется?
Но вернемся к семье короля.
Король Англии Генрих Восьмой умер в том же году, что и Франциск Первый. Английская корона перешла к единственному сыну Генриха Восьмого, юному Эдуарду Шестому. И тут для Франции усматривалась определенная проблема. Дело в том, что существовала договоренность о браке Эдуарда и маленькой Марии Стюарт, наследницы шотландской короны. А это означало, что Англия и Шотландия перестанут бесконечно воевать и начнут, наконец, дружить. Франции это не выгодно, ведь Англия – извечный враг, а католическая Шотландия – наоборот, друг. Допустить брак Эдуарда и Марии означало бы потерять друга и укрепить силы
