Тану предстояло решить сейчас непростую задачу — как противостоять вражеской магии; ведь может случиться, что сейчас всё его войско окажется бесполезным. На всякий случай следовало бы оттянуть дружинников в глубь крепости, но корабли нападавших уже подходили к самым причалам. Хаген отчаянно пытался понять, кто же противостоит ему и что за вид волшебства использован против него, — и ещё его не оставляла мысль о сошедших с ума Ученицах Сигрлинн, которые тоже должны были быть где-то здесь.
— Лучники, арбалетчики, пращники — бей! — скомандовал тан, заметив, что с кораблей начали перебрасывать наспех сколоченные штурмовые мостки на причальные стены. Только теперь тан видел своих противников воочию. Его изначально сбили с толку эти видавшие виды старые корабли, невесть как перешедшие море, и теперь тан не мог даже и гадать, кто пожаловал к нему в гости на сей раз.
Однако то, что произошло дальше, раньше не привиделось бы ему даже и в дурном сне. Самый последний новобранец в его дружине поднял бы своего тана на смех, услышь он от Хагена, что тот ждёт неприятностей от самых обыкновенных землепашцев Восточного Хьёрварда.
И тем не менее это были именно они. Невысокие, коренастые, в нелепых прадедовских шлемах, в кое-как подлатанных доспехах, большинство из которых вообще представляло собой обыкновенные кожаные куртки с несколькими нашитыми металлическими пластинами на груди и животе. Почти все воины — с плотницкими топорами, даже не с боевыми секирами, лишь единицы имели настоящие мечи. Что же до копий, то они являли собой обычные зверовые рогатины, с какими ходят на медведей и лосей и которые никак не предназначались для того, чтобы пробить настоящий доспех, вдобавок выкованный гномами!
Магическое зрение, послушно сообщившее Хагену все эти сведения, больше не было ему нужно. С ним не так удобно рубиться, и Хаген ждал сейчас лишь одного — чтобы появился предводитель всей этой оравы, тот самый человек, что в одиночестве стоял у руля головного «купца» и против которого оказалось пока бессильно все магическое умение хединсейского тана.
Ждать ему пришлось недолго. Первые из штурмующих едва успели спрыгнуть на пирсы, как закутанная в серый плащ фигура появилась на носу флагмана. Серый плащ отлетел в сторону; рука вскинула вверх меч. Над чёрной гладью воды раздался низкий голос, выкрикнувший странный боевой клич: «Земля и люди!» Хаген никогда не слыхал подобного раньше.
С дружным рёвом, подбадривая себя неистовыми воплями, нападавшие стали прыгать с кораблей на причалы. Никто не подумал о том, чтобы прикрыть их атаку стрелами лучников, о том, чтобы сразу же составить стену щитов, — напротив, первые оказавшиеся на берегу, не дожидаясь остальных, нестройной гурьбой повалили вперёд, прямо на поджидавших их панцирных копейщиков Хагена.
«Такого предводителя следовало бы повесить вверх ногами на первой осине», — подумал Хаген. Ему даже не потребовалось отдавать никаких новых приказов. Сотники сами распорядились — и атакующих встретил частый ливень стрел пополам с арбалетными болтами.
Свистящая смерть обязана была в считаные мгновения смести всех, кто решил так глупо расстаться с жизнью, — спрыгивавшие с кораблей воины были как на ладони у засевших высоко над ними стрелков, доспехи атакующих никуда не годились, их пробила бы и слабая короткая стрела с костяным наконечником, что используется северными дикарями, не то что полновесная, длиной в руку взрослого и рослого мужчины, стрела лучников Хагена!
И тут произошло нечто странное. Отпущенные тетивы ещё рубили кожаные рукавицы, прикрывавшие левые запястья стрелков, а глаза уже жадно вглядывались в темноту, пытаясь в скудном лунном свете различить, насколько хорош был выстрел; и эти глаза не видели ни одного упавшего врага на хединсейских пирсах.
Хаген слышал свист стрел, летевших с его бастионов; чтобы помочь лучникам, он поспешил сотворить заклятье Малого Света.
В небе появился небольшой огненный шар, неподвижно зависший над линией бастионов, с тем чтобы светить в глаза наступающим. Гавань, пирсы, корабли, укрепления озарились неярким бледным светом, очень напоминавшим лунный, только существенно ярче.
На стенах Хединсея раздался дружный хохот — не в силах сдержать себя, смеялись пращники и меченосцы, копейщики и стрелки — при виде нелепых, смешных и жалких вояк, дерзнувших напасть на лучшую крепость Мира, не сдавшуюся даже Бессмертным Колдунам и Перворождённым эльфам!
«Однако неужели все стрелы прошли мимо?» — мелькнула у Хагена тревожная мысль; враги перебирались с кораблей на причалы, и ещё ни один из них не погиб под непрерывно летящими с бастионов стрелами. Тревожило Хагена и то, что он по-прежнему не знал, кто этот человек, что командовал атакующими. Размахивая своим мечом, тот стоял на груде камней возле самой кромки причала и зычно поторапливал своих вояк, перебиравшихся с кораблей на твёрдую землю. Хаген не был бы Хагеном, удачливым в набегах хединсейским таном, если бы упустил такой прекрасный случай решить дело сразу, одним выстрелом.
— Арбалет! — коротко бросил тан, и ему тотчас подали мощное боевое устройство с полным колчаном коротких и толстых болтов. Не мешкая, но и без лишней суеты тан натянул рычагом тетиву, прицелился, задержал дыхание, нажал на спуск… и в полном изумлении увидел, как стрела скользнула над самым плечом предводителя.
Тан не мог позволить себе долгое оцепенение — внизу его панцирники в полном соответствии с приказом дружно ударили по высадившимся врагам.
Что могли эти вчерашние пахари, наспех похватавшие первое попавшееся под руку «оружие», против закалённых многочисленными походами и боями дружинников, умеющих ни при каких обстоятельствах не разрывать строй, сохраняя непробиваемую стену щитов? Что могли сделать жалкие топоры против длинных копий и мечей? Как могли смешные доспехи защитить от смертоносного оружия, не раз пробивавшего настоящие кольчуги лучших земных мастеров?
Хаген приказал лучникам стрелять по тем, кто спускается с кораблей, чтобы ненароком не задеть своих. Он видел, как его панцирники дружно двинулись вперёд, наставив копья и уже отведя их чуть назад для первого удара.
И тут вместо того, чтобы полечь под ногами воинов Хагена, подобно траве под косой, наспех вооружённые мужики дружно ударили по защитникам острова; копья били их прямо в грудь, в живот — но страшные наконечники лишь скользили по странным доспехам, а вот затасканные топорики хьёрвардских мужиков с необычайной лёгкостью рубили копейные древки панцирников Хагена…
Мгновение, другое — и правильный бой сменился беспорядочной и кровавой свалкой. Вместо того чтобы одним мощным натиском сбросить дерзких в море, дружинники Хагена оказались втянуты в безумную резню ближнего боя; на пирсах всё смешалось в один сплошной клубок сражающихся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
