Когда речь заходит о конкретных лицах, например о Максиме Селищеве и Юргене Раухе, В. Закруткин заявляет о себе как полнокровном художнике и точно воссоздаёт душевный настрой двоих совершенно разных людей, оказавшихся на чужбине. Немец по происхождению, Юрген быстро обрёл в Германии вторую родину, вошёл в штурмовые отряды Гитлера, принимал активное участие в акциях, учиняемых фашистами. В объятиях мюнхенских проституток он постепенно забывает о своём чистом чувстве – о любви к огнищанской красавице Гане.
А донской казак Максим Селищев мучительно тоскует по родной земле, мечтает увидеться с любимой женой, с дочкой, с земляками. Ему чуждо всё, куда бы ни заносила его злая судьба, – и на турецкой, и на болгарской, и на американской, и на французской, и на польской земле. Днем и особенно ночью, во сне, видятся ему родные поля, родная природа, и чувство горечи и бесприютности с новой силой вспыхивает в нём. Прямой, мужественный, принципиальный, нравственно чистый Максим Селищев много раз делал попытки сблизиться с новой Россией, но трагические случайности каждый раз обрывали открывавшиеся перед ним возможности. По разным странам пронёс он любовь к родной земле, к своим близким. Жизнь пыталась заставить его совершить подлость, предательство по отношению к своему народу, но Максим всегда оставался честным человеком.
Правда, не всегда соглашаешься с писателем. Порой кажется, что уже всё ясно: тяга Селищева на родину, его порядочность, нравственная чистота, – а В. Закруткин ещё и ещё водит нас по кругу, в котором очутился донской казак. Такие подробности излишни, они перегружают ткань произведения бесполезными деталями. Понятно, художнику хотелось столкнуть два разных мира, но в композиции романа эти два мира вряд ли могут претендовать на равное внимание.
В романе много действующих лиц. Одни проходят через весь роман, другие только появляются, чтобы тотчас бесследно исчезнуть, так и не оставив следа в читательской памяти. Конечно, при широте охвата действительности и немыслимо одинаково полное изображение всех действующих лиц.
В романе часто говорят о счастье, о поисках своего места в жизни. Счастлив тот, кто удовлетворяет порывы своего сердца, чем бы ему это ни грозило. Стремление к намеченной цели, борьба, ведущая к ней, – вот что составляет счастье. Потому-то оборванные, голодные, но видевшие великую цель русские рабочие и крестьяне были счастливы.
Часто задумывается о счастье и Андрей Ставров. С детских лет он познал горе, нужду, смерть близких. На его долю выпало немного безоблачных дней. Отец не баловал его. Он рос, как и все деревенские ребята, испытывая те же радости и огорчения.
Закруткин очень строго отбирает факты, эпизоды из деревенской жизни, ограничивает поле художнического наблюдения только сферой социальных столкновений в происходящей борьбе. Перед читателем проходят разные события, факты, эпизоды. В них участвуют разные люди, разные характеры, а нанизывается всё на один стержень – борьбу социально враждующих группировок.
В гуще событий, в массе бытовых деталей и эпизодов автор всё время обращает внимание на те факты деревенской жизни, в которых крупно выявляется дух коллективизма, общность устремлений.
Влияние Шолохова плодотворно ощущается на всём творчестве В. Закруткина. И дело не в том, что Длугач чем-то напоминает Нагульнова, а дед Силыч – Щукаря. В. Закруткин продолжает развивать шолоховский взгляд на мир, который устремлён к лучшему, что есть в душе русского, к его национальной чести, гордости, бесстрашию, самоотверженности, удали, доброте, сердечности, бескорыстию, мужеству и простоте.
О замысле второй книги романа В. Закруткин писал:
«Вторая книга романа «Сотворение мира» посвящена трудному и сложному десятилетию в истории Советского государства – тридцатым годам… На пороге десятилетия, в 1929—1930 годах, началась сплошная коллективизация сельского хозяйства. Десятки миллионов земледельцев навсегда прощались с дедовскими наделами, с чересполосицей, с межами, со своими конями и волами, с плугами и боронами, со всем тем, что столетиями называлось «моё», а отныне должно было стать общим, «нашим». Нелёгким было это прощание с прошлым. При широко распространённых перегибах многие люди переживали тогда глубокую трагедию, уничтожали скот, имущество, уходили из деревни куда глаза глядят. Тысячи кулацких семейств, высланных из сёл и деревень, увозились на Север, в Восточную Сибирь, на Дальний Восток. Трудно было начинать новую, неведомую жизнь только что организованным колхозам.
На примере жителей затерянной в глуши, ни на каких картах не обозначенной деревни Огнищанки в романе будут показаны разные, то радостные, то горестные, судьбы крестьян-земледельцев…
Неприметная, малая капля в океане народном – семья Ставровых, в её истории отразилось всё то, чем жил в это десятилетие советский народ: и радость трудовых побед, и несправедливость, и горечь утрат, и надежды, и неистребимая вера в грядущее…»
Как и в первой книге, В. Закруткин на широком историческом фоне повествует о жизни семьи Ставровых.
События происходят во Франции, Германии, России. Действующие лица прежние – Дмитрий Ставров и его дети, семья Солодовых, Долотов и Длугач, Максим Селищев и Гурий Крайнев. Из новых действующих лиц удачен образ Петра Бармина, молодого отпрыска русских князей, тоскующего по России. Во второй книге тоже выведено много реальных исторических деятелей. Закруткину удалось дать объективную характеристику каждого из них.
Центральное место в развитии сюжета второй книги романа занимают события, связанные с коллективизацией в деревне. Правдиво, без утайки и малейшей фальши В. Закруткин повествует о драматических событиях тех лет. Вместе с враждебно настроенными к советской власти кулаками раскулаченными оказывались и честные труженики, такие как, например, Тимоха Шелюгин из Огнищанки.
Встреча Длугача с Шелюгиным накануне раскулачивания – одно из центральных и, пожалуй, лучших мест во второй книге романа. Длугач по-разному относился к тем, кто подлежал раскулачиванию: «Прижимистого, хитрого и злого Терпужного яростно ненавидел, а смирного, работящего Тимоху Шелюгина втайне жалел». Много общего было у них – оба служили в Красной армии, кровь проливали. Потом дороги их разошлись – Длугач стал председателем сельсовета, коммунистом, Шелюгин «залез по самую глотку в воловье дерьмо и человека в себе убил».
Шелюгин, может, и не хотел быть кулаком, но начатое отцом хозяйство засосало его. Прошлое проявлялось в настоящем. И Тимофей Шелюгин должен был отвечать за своего отца, нажившего кулацкое хозяйство. Его отец, Левон Шелюгин, перед смертью вспомнил «бесконечные годы тяжкой, непроходящей работы». Вспомнил покойную жену. «Ведь это он, жадный до земли, до работы, сгубил её. Вся деревня ещё спала, а он до рассвета уходил с женой в поле. Ещё и заря не занималась, а они пахали, боронили, сеяли, пололи, косили, таскали тяжеленные снопы».
И вот на развилке дорог случайно встретились два человека. Ничего враждебного не чувствуют они друг к другу. Внешне они спокойны, но только внешне. Знает Длугач, что не понадобятся больше дрова Тимофею. Догадывается и Тимофей, но по укоренившейся привычке не может сидеть без дела. Скорбно у Длугача на душе. Завтра Тимофея под конвоем вышлют куда-то в Сибирь. А ведь Шелюгин от самого рождения на земле работал, да так, что «штаны и сорочка… от пота в клочки разрывались». В голодные годы он делился последним куском с неимущими. И Длугач знает, что Тимофей человек честный, «не контра какая-нибудь», но законы классовой борьбы жестоки и беспощадны. Нужно было выкорчёвывать весь класс кулаков. И Длугач, втайне жалея Тимоху Шелюгина, в то же время убеждённо говорит ему, что советская власть карает его, Тимофея Шелюгина, не как огнищанского гражданина, а как предателя. «Тут класс на класс войной пошёл, и замирения промеж них не будет… Тебе ж я совет даю такой: покорись жизни, нутро своё в ссылке переделай и вертайся очищенным, потому что как кулацкий класс тебя ликвидируют, а как человека на свет возродят, на ноги поставят и в семью свою примут». И действительно, оказавшись в «автономной кулацкой республике», Тимофей Шелюгин по-прежнему трудолюбив, своей честной работой заслужил доверие местного начальства, стал бригадиром, получает хорошую зарплату, полон надежд на возвращение домой.
В сюжете второй книги Дмитрий Ставров отходит на второй план. Всё больше внимания уделяется его старшему сыну Андрею. Учёба, работа на Дальнем Востоке, быстрое возмужание, женитьба – вот эпизоды, в которых раскрывается его беспокойный характер. Одна из главных особенностей Андрея Ставрова – любовь к земле, к деревне, деревенским людям. Об этом много говорилось и в первой книге.
«Острый парень с огнём в душе» – так отзывается об Андрее Платон Иванович Солодов. Он не стерпит, не смолчит, когда видит неправду и несправедливость. Он весь на виду, прямой, честный, открытый. Тем, кто привык к изворотливости, хитрости, ловкости, он может показаться грубым, неотёсанным, этаким деревенщиной. Напротив, других он подкупает своей искренней неподдельностью, чистотой помыслов, широтой натуры, бескорыстием. Конечно, не всегда хорошо говорить то, что думаешь. Андрей не сразу познает эту житейскую истину. Он способен прикрикнуть на мать, когда на семейном совете они обсуждают, остаться ли им, Ставровым, в Огнищанке, вступить в колхоз или уехать из деревни. На этом семейном совете Андрей твёрдо высказывает свою мечту: «Будут колхозы, не будут, я всё равно вернусь к земле». Казалось бы, точно сказано. Здесь нет определённого отношения к колхозам, он ещё не знает о них ничего, но зато твёрдо решил вернуться к земле. И эта уверенность ничуть не противоречит смутному отношению к коллективизации, которое у него возникло. Тем более что два любимых преподавателя высказали разные взгляды на коллективизацию. И без того неясное представление о колхозной жизни теперь стало ещё неопределённее. И ничего здесь удивительного нет: в то время не так-то просто было решить этот вопрос. И не такие, как он, путались в поисках ответа.
