Владимир Евтушенков (председатель совета директоров АФК «Система»), президент «Интерроса» Владимир Потанин, председатель правления ОАО НОВАТЭК Леонид Михельсон, Олег Дерипаска (генеральный директор «Базового элемента») доложили о своей готовности взять шефство над сгоревшими деревнями{53}.
Медведев лично пытался найти ценовой компромисс по поставкам зерна из благополучных регионов в пострадавшие от засухи. Но без особого успеха.
«Какая ваша цена (на зерно. – Ред.)?» – допытывался Дмитрий Медведев у сельхозпроизводителя из Ставропольского края Владимира Сурова на совещании по вопросу о мерах стабилизации положения на внутреннем зерновом рынке 12 августа. «Я не могу продавать ниже цен Чикагской биржи – 6–6.50», – объяснял тот. «А в чем проблема, чтобы продать по 6.50?» – настаивал президент. «А никого нет, кто хочет купить по этой цене», – признался производитель. «А чего вы не хотите у него брать?» – обратился президент уже к пострадавшим. «А зерно будет уже по 7.80, пока к нам приедет», – заявил представитель Воронежской области. В связи с этим президенту осталось только пообещать, что государство обо всех позаботится, не будет продавать зерно из интервенционного фонда до окончания уборки урожая, а запрет экспорта – это не навсегда{54}.
В октябре к вопросу о зерне пришлось вернуться. Тогда Дмитрий Медведев дал правительству две недели на то, чтобы разобраться с тем, как лучше вмешиваться в ценообразование: внеконкурсной раздачей зерна через губернаторов или обрушиванием биржевых цен. «Вообще-то это не рыночная мера, – осторожно охарактеризовал Дмитрий Медведев первому вице-премьеру Виктору Зубкову, курирующему в Белом доме вопрос натурального распределения зерна, систему натуральных дотаций. – Скажу прямо – это создает опасность коррупции»{55}.
Одновременно Дмитрий Медведев контролировал восстановление сгоревшего жилья и расселение погорельцев. 30 августа он пригласил к себе в резиденцию страховщиков специально для обсуждения проблем страхового рынка, слабость которого и выявили летние пожары. Дмитрий Медведев назвал ненормальной ситуацию, «когда страховые выплаты подменяются государственной помощью». По его сведениям, из погоревших домов лишь 15% были застрахованы, из погибших от засухи посевов – максимум 20%.
Если же говорить в целом по России, то застраховано менее 10% недвижимости. «Я не знаю ни одной страны мира, где был бы такой процент! – негодовал президент. – В любой стране, которая гордо себя называет цивилизованной, практически вся недвижимость застрахована». Для развития страхового рынка нужно, чтобы, с одной стороны, развивались институты страхования, а с другой – граждане, сельхозпроизводители и прочие, страхующие свои риски, «должны быть уверены, что они получат реальное возмещение при наступлении страхового случая, при возникновении убытков, причинении вреда».
В связи с этим Дмитрий Медведев предложил своим гостям продумать меры по стимулированию и либерализации страхования{56}. Чуть позже, в сентябре, он заговорил и о введении обязательного страхования урожая и для сельхозпроизводителей{57}.
В процессе борьбы с пожарами руки президента дошли и до Лесного кодекса, который, по сути, и стал основной причиной того, что с летними пожарами было так трудно справиться. 8 сентября Дмитрий Медведев в очередной раз потребовал от правительства «инвентаризации лесного законодательства», а также предложил думской фракции «Единая Россия» заняться «серьезным уточнением и дополнением» Лесного кодекса.
По ходу «инвентаризации» должны были выясниться все недостатки Лесного кодекса, действующего с 2007 г. На это рассчитывал президент 27 августа, когда давал соответствующее поручение правительству, оценив последствия летних пожаров. «Один порок проявился в полной мере в ходе нынешней тяжелой ситуации с пожарами», – заявил он на сентябрьском совещании по вопросам развития лесного хозяйства. «Пороком» Дмитрий Медведев посчитал действующую службу лесного контроля и надзора, которая, согласно Лесному кодексу, «заменила государственную лесную охрану». Ведь «контроль и надзор осуществляются в виде проверок юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, работающих в лесу». Но Россия, подчеркнул президент, «не европейская маленькая страна: у нас в аренду передано только около 13% лесов, стало быть, более чем 1 млрд га лесов, по сути, остался без персонала по их охране».
Те леса, которые еще не сданы в аренду, «находятся в госфонде, но контроля там такого, как раньше, нет». А раньше эти полномочия, напомнил президент, «осуществлялись на постоянной основе должностными лицами лесхозов и лесничеств». Сейчас все полномочия по ведению лесного хозяйства переданы на уровень власти субъектов Федерации. Но «не установлен порядок отзыва полномочий» тех регионов, которые с ними не справляются или даже проявляют «преступную халатность»{58}.
Именно реформа российского лесного хозяйства, начатая после принятия в 2006 г. нового Лесного кодекса, стала первопричиной катастрофического масштаба пожаров лета 2010 года. А ведь Лесной кодекс, как заметил журнал «Коммерсантъ Власть», принимался точно так же, как и большинство других законов в нынешней Госдуме, – в полном соответствии с отведенной парламенту в рамках вертикали ролью безотказной машины для голосования. Против его принятия думская оппозиция выступала много и страстно, но, не имея возможности повлиять на механизм принятия закона, ничего не могла изменить{59}.
Еще в августе 2010 г. Дмитрий Медведев уволил главу Рослесхоза Алексея Савинова, фактически возложив на него основную вину за происшедшее. Алексей Савинов был известен тем, что в 2007 г. с его подачи была принята редакция Лесного кодекса, ликвидировавшая государственную лесную охрану{60}.
В ходе героической борьбы с пожарами отчетливо подтвердилась ориентированность на ручное управление созданной еще Путиным-президентом вертикали власти. Проявление инициативы в рамках вертикали наказывается так же безжалостно, как и попытка за эти рамки выйти. Поэтому нет ничего удивительного, что те немногие начальники, которые в ожидании пожаров занялись профилактической вырубкой лесов вокруг населенных пунктов, получили за это не награды и благодарности, а прокурорские представления о нарушении закона, а факт, что реагировать на чрезвычайные ситуации в пожарном порядке приходится непосредственно высшему руководству, является для вертикали не исключением, а нормой. Но страна большая, и времени, чтобы раздать руководящие указания всем подчиненным, верховному начальству просто физически не хватает. Поэтому остается действовать по случившемуся факту: сгорел дом престарелых – начинаем проверку противопожарной безопасности в социальных учреждениях; разрушилась Саяно-Шушенская ГЭС – беремся за изучение технического состояния всех электростанций; утонули дети в лагере – устраиваем ревизию детского хозяйства и т.д. и т.п.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
