Иногда она пробиралась через гребцов, неосторожно задевая за людей, весла и скамьи, чтобы взглянуть на какой-нибудь ориентир, или чтобы наклониться за борт и проверить глубину покрытым узлами отвесом. Лишь однажды Ярви увидел у нее на лице улыбку – когда она сидела на топе мачты, и ветер развевал ее короткие волосы. Тогда, глядя на побережье в блестящую латунную трубу, она была такой же счастливой, каким бывал Ярви возле очага Матери Гандринг.
Они проплывали мимо Тровенланда, где голодные волны осаждали серые утесы; где море лизало гальку на серых берегах; где на причалах серых городов копейщики в серых кольчугах хмуро смотрели на проплывающие корабли.
– Здесь был мой дом, – сказал Ральф, когда одним серым утром они осушили весла, и мелкая морось покрывала все росой. – Два дня быстрой скачки от берега. У меня была хорошая ферма с хорошей каменной трубой, и хорошая жена, которая принесла мне двух хороших сыновей.
– И как ты докатился досюда? – спросил Ярви, бесцельно крутя ремни на ободранном левом запястье.
– Я был бойцом. Лучник, моряк, мечник и наездник в летние месяцы. – Ральф почесал тяжелую челюсть, уже поросшую седой щетиной, поскольку его борода, похоже, отрастала уже через час после бритья. – Дюжину сезонов я отслужил с капитаном по имени Хальстам, он был веселым парнем. Я стал его кормчим, и вместе с Хопки Пальцедавом, Синим Дженнером и другими ловкими парнями мы успешно ходили в набеги. Добывали достаточно, чтобы всю зиму я мог сидеть у огня, попивая хороший эль.
– Эль мне никогда не нравился, но это похоже на счастливую жизнь, – сказал Джод, глядя вдаль. Наверное, на свое счастливое прошлое.
– Боги любят посмеяться над счастливым человеком. – Ральф шумно отхаркал слюну и плюнул ее за борт. – Однажды зимой, наверное спьяну, Хальстам упал с лошади и помер, а корабль отошел его сыну, Хальстаму-младшему. Он был не таким человеком, как отец. Гордым, вздорным и неблагоразумным.
– Не всегда сын похож на отца, – пробормотал Ярви.
– Я, вопреки здравым размышлениям, согласился быть его кормчим. Меньше недели спустя после выхода из порта, он проигнорировал мой совет и попытался захватить слишком хорошо охраняемый торговый корабль. В тот день Хопки, Дженнер и большинство остальных прошли через Последнюю Дверь. Я был в горстке тех, кого взяли в плен и продали. Это было два лета назад, и с тех пор я тяну весло для Тригга.
– Горький финал, – сказал Ярви.
– Как у многих сладких историй, – сказал Джод.
Ральф пожал плечами.
– Не поспоришь. За все мои плавания мы похитили, наверное, пару сотен инглингов, продали их в рабство и радовались добыче. – Старый налетчик потер грубой ладонью поверхность весла. – Говорят, что посеешь, то и пожнешь, и, похоже, так оно и есть на самом деле.
– Разве ты не сбежал бы, если б мог? – пробормотал Ярви, глянув в сторону Тригга, чтобы убедиться, что тот не слышит.
Джод фыркнул.
– В деревне, где я жил, есть колодец. В нем самая вкусная вода в мире. – Он прикрыл глаза и облизал губы, словно мог ощутить ту воду на вкус. – Я бы все отдал, чтобы снова попить из того колодца. – Он развел руки. – Но мне нечего отдать. И взгляни на последнего, кто пытался сбежать. – Он кивнул в сторону драильщика. Его плашка скоблила, бесконечно скоблила палубу, его тяжелая цепь стучала, когда он медленно полз на покрытых струпьями коленях в никуда.
– А у него что за история? – спросил Ярви.
– Не знаю его имя. Мы зовем его Ничто. Когда я попал на «Южный Ветер», он тянул весло. Одной ночью у побережья Гетланда он попытался сбежать. Каким-то образом избавился от цепи и украл нож. Убил троих охранников, одному порезал колено, так что тот больше не может ходить, и оставил капитану тот шрам, прежде чем она и Тригг его остановили.
Ярви прищурился, глядя на шаркающего драильщика.
– И все это с одним ножом?
– Причем, с небольшим. Тригг хотел вздернуть его на мачте, но Шадикширрам предпочла оставить его в живых в назидание остальным.
– Милосердие всегда было ее слабостью, – сказал Ральф и безрадостно рассмеялся.
– Она зашила шрам, – сказал Джод, – повесила на него ту огромную цепь, наняла еще охранников и приказала им никогда не давать ему в руки клинок. С тех пор он драит палубу, и с тех пор я от него не слышал ни слова.
– А что насчет тебя? – спросил Ярви.
Джод ухмыльнулся, искоса глядя на него.
– Я говорю, когда есть что сказать.
– Нет. Я имел в виду твою историю.
– Я был пекарем. – Зашипела веревка, вытащили якорь. Джод вздохнул и сжал ручки, которые были отполированы до блеска его ладонями. – А теперь моя история в том, что я тяну весло.
13. Глупец бьет
Джод потянул весло, и Ярви тоже. Мозоли равномерно покрывали его увечную руку, его лицо обветрилось от непогоды, а тело исхудало и окрепло от кнута Тригга. Под пронизывающим шквалистым ветром они обогнули мыс Байла – из-за дождя крепость, стоявшую на нем, было почти не видно – и повернули на восток, в более теплые воды, в которых было полно кораблей всех форм из разных стран. Ярви в нетерпении ерзал у весла, желая увидеть Скекенхаус.
Сначала, конечно, он увидел эльфийские руины. Гигантские стены, отвесные и совершенно гладкие у основания, нетронутые яростью Матери Моря, но неровно изломанные кверху. В трещинах виднелся искореженный металл, будто сломанные кости в ране. Наверху торчали зубцы новой кладки, и гордо реял флаг Верховного Короля.
Поверх всего виднелась Башня Министерства. Выше любого здания вокруг Расшатанного моря, если не считать руин Строкома или Ланангада, куда людям ходу не было. Три четверти ее ошеломляющей высоты были построены эльфами: каменные колонны без швов, идеально квадратные, идеально ровные, с огромными окнами, в которых местами еще мерцало черное эльфийское стекло.
На высоте примерно в пять раз выше самой высокой башни цитадели Торлби эльфийского камня не было, Разбиение Бога расплавило его, и он застыл гигантскими слезами. Выше за множество поколений министры надстроили буйную корону из досок и черепицы – башенки, площадки, крутые крыши, балконы, дымовые трубы – украшенную гирляндами из свисающих веревок и цепей. Вся она была исчерчена веками и пометом. Гниющая людская поделка, по сравнению с идеальным совершенством под ней.
Над самым высоким куполом кружили серые точки. Скорее всего, голуби, такие же, как те, о которых когда-то заботился Ярви. Такие же, как тот, что завлек отца Ярви на смерть. Выкрикивающие сообщения от множества министров со всего Расшатанного моря. Может, он видел и странного орла с бронзовыми перьями, возвращающегося с пожеланиями Верховного Короля?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
