И Шеттавосу на собственной шкуре предстояло сейчас узнать все эти подробности.
Несмотря на все усилия удержать рвущуюся из тела душу, толстый колдун медленно проигрывал сражение. Находясь в закрытой каюте, он в то же время чувствовал, как неведомая сила открыла перед ним узкий проход, на другом конце которого находилось чуждое, враждебное Нечто, вцепившееся в него, давя и комкая сознание, стараясь сделать его частью Себя, не обращая ни малейшего внимания на все попытки сопротивления, полностью уверенное в конечном результате.
Удивительно, но Шеттавос все еще находился в сознании. В уши его проникал несмолкающий шум битвы, и этот звук радовал гибнущего колдуна. Очевидно, его соперник сейчас был полностью поглощен работой со Сферой, на какое-то время отвлекшись от мало интересных ему обычных людей. Вновь, как и в самом начале битвы, исход ее определялся лишь острой сталью клинков. При известной удаче, пираты даже могли рассчитывать на победу, опрокинув атакующих ахеронцев. Валузийцы, оттесненные обратно на свой корабль, пока сдерживали легионеров. Неуправляемые корабли постепенно разворачивались бортом к волнам. Резкий порыв ветра помог ахеронцам, стаскивавшим корабли, плотно свалив их к борту борт. Воины уже прыгали на палубу пиратского корабля, когда произошло нечто неожиданное, как для ахеронцев, так и для самих пиратов.
Очевидно, заклинания Шеттавоса начали действовать, хоть и с некоторым запозданием.
Гибнущий колдун уже не видел, как полыхнули злобным огнем два огромных изумруда глаз чудовищной змеи, украшавшей нос пиратского корабля. Длинное белое тело ее изгибалось и вытягивалось в поисках добычи. Белый металл носового украшения превращался в живую плоть ужасного хищника, проснувшегося от запаха пролитой крови.
Удивленные крики заставили всех оглянуться на ожившее украшение. Даже невозмутимый и холодный капитан Ксан в изумлении смотрел на небывалое чудо, происходившее с его собственным кораблем.
Ошеломленные ахеронские воины на какое-то время даже прекратили сражение, пораженно гладя на оживающий шнеккар.
Чудовищный змей не замедлил воспользоваться этим промедлением. Огромная зубастая пасть молниеносно рванулась вбок, в сторону ахеронского дракона. Легионер, закованный в прочный тяжелый доспех был перекушен пополам даже не успев сообразить, что произошло. А голова корабля-змея уже вцепилась в новую жертву.
Прежде чем ахеронцы оправились от потрясения, они недосчитались шестерых воинов. Спасаясь от ужасной пасти, легионеры поспешно отступили на безопасное расстояние, куда не могла дотянуться злобная змея, и принялись осыпать чудовище градом стрел, пробивающих на таком расстоянии самые прочные доспехи. Однако, это кажется не причиняло особых неудобств металлическому змею. Стрелы просто отскакивали или ломались о ее блестящую чешую. Похоже, у чудовища вообще не было уязвимых мест. Змей не обращал внимания даже на попадания в его пасть и глаза. Оживший металл не чувствовал боли.
Пираты радостными криками приветствовали эту неожиданную помощь. Вдохновенные такой внушительной поддержкой, они с удвоенной силой обрушились на ахеронцев, сгрудившихся в носовой части своего дракона, стараясь уберечься от металлического чудовища. Теснота мешала воинам, и пираты не замедлили воспользоваться этим. Яростно врубаясь в их ряды, они постепенно оттесняли их назад.
Прямо в пасть громадного змея.
Оказавшиеся меж двух огней, ахеронцы яростно сопротивлялись, предпочитая смерть от вражеского клинка ужасной змеиной пасти.
А белый змей продолжал свою разрушительную деятельность. Убедившись, что до противника ему пока не добраться, змей обрушил свою ярость на тело вражеского корабля. Первый удар пришелся по невысокой надстройке в средней части дракона. Металлическое тело проломило непрочную крышу и змеиные зубы вцепились в мягкое человеческое тело, что находилось внутри. Человек умер даже не вскрикнув. Покончив с ним, змей быстро оглядел разрушенную каюту в поисках других людей, что могли прятаться здесь, и не обнаружив никого, принялся методично сокрушать внутренности каюты, проламывая головой переборки, разгрызая мелкие предметы, что попадались навстречу. Хрупкие стеклянные сосуды с мерцающими, дымящимися жидкостями катались по полу каюты, с неприятным звоном. Разбиваясь, они смешивали свое содержимое в какую-то дьявольскую смесь, разъедавшую пол, усеянный изодранными книгами и кусками странной мебели. В воздухе повисло бурое облако дыма, когда эти жидкости добрались до искалеченного человеческого тела, полузасыпанного обломками.
Наконец, покончив с внутренностями каюты, змей вытащил обратно свою плоскую голову.
Враг все еще находился достаточно далеко. Предоставив валузийцам самим разбираться с врагами, белый змей вцепился своими металлическими зубами в борт дракона. Во все стороны полетели щепки и куски металла. Каждый такой удар оставлял в ахеронском корабле большую рваную дыру. Металлический змей явно собрался пустить дракон на дно, разгрызя его пополам.
Ахеронские воины видели это. Страх придал им силы. Некоторые из них уже рубили абордажные мостики и веревки, связывавшие корабли, чтобы поскорее удалиться от страшного ожившего шнеккара. А пираты продолжали наступать.
К этому времени толстый колдун представлял собой опустошенный сосуд, содержавший когда-то душу, полностью поглощенную сейчас Сферой. Аппи, пораженный заговоренной ядовитой стрелой время от времени едва слышно стонал, по-видимому испытывая ужасную боль. Корабль пиратов полностью лишился магической защиты.
Однако, пиратам это не повредило ничуть. Оживший белый змей успел уничтожить самого главного их врага - ахеронского корабельного мага, хозяина Сферы Поглощения.
Но, несмотря на гибель Шеттавоса, заклинание повелителя змей моря продолжало действовать.
Ни пираты, ни ахеронские воины, увлеченные неистовой битвой не обратили внимания, как на море внезапно стали возникать небольшие всплески, словно кто-то бросал в воду камешки... С каждым мгновением этих всплесков становилось все больше, а на палубы обоих кораблей начало падать что-то мелкое.
Маленькие, тоненькие извивающиеся змейки старались вцепиться в человека, впрыскивая моментально действующий яд, непонятным образом удерживаясь на гладких металлических доспехах, забираясь под низ, в поисках живой человеческой плоти. Острые длинные зубы прокусывали толстую кожу сапог. Человек, пораженный таким укусом на мгновение замирал, а затем без звука падал мертвым, чтобы через несколько минут растечься по палубе мерзкой лужей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
