– Добро. – Можно подумать, я легкораненых отправляю в тыл пачками. Итак, что мы имеем? Левый фланг – дом №… в общей сложности, считая меня, девятнадцать штыков. Было. Осталось боеспособных четырнадцать. Покровский со своими держится, у него двое убитых, четверо раненых. Лейтенант Анапенко пока без потерь. Лейтенант Громов потерял шестерых убитыми, двух тяжелоранеными. Пришлось откомандировать к нему два десятка ополченцев. Группа Маркова по-прежнему в резерве. Но уже недолго. У ополченцев Минохина самые большие потери. Но стоят, в тыл не ломанулись. Марков еще в самом начале боя поймал двоих дезертиров, расстрелял, о чем и сообщил во всеуслышание. Какое-никакое, а «стимулирование». В пятерке Кудрина двое погибших, остальные живы. Оставшиеся в блиндаже наблюдатели Швецов, Коршунов целы и в относительной безопасности, но в любой момент противник может начать атаку с фланга, и тогда им придется спешно делать ноги.
Заверещала рация.
– Командир, противник зашевелился. Прием.
– Принял. – Перекур закончен. Я уже и сам по стихающему обстрелу понял: ждать очередной атаки осталось недолго.
– По местам! За мной! – Последняя команда предназначалась тем, кто находился рядом. С неохотой поднялся, дополнительно сунул в боковой карман камуфляжа пару гранат и, шмыгнув в проем, покинул столь уютное убежище.
Глава 15
Под прикрытием огня БМП и БТРов вахи пошли в одновременную атаку по всей линии обороны, протянувшейся от «Нового» автовокзала до мостов близ ж/д вокзала. Собственно, мостов уже не было, их взорвали, похоронив под обломками два десятка ваххабитов и три бээмпэшки. У вокзала работала другая рота, и там тоже шла ожесточенная перестрелка.
– Куда? – Я дернул за рукав сунувшегося к окну радиста. – Не высовывайся!
Грохот, свист летящих во все стороны снарядных осколков и кусков битого кирпича. Пешие ваххабиты, ведя автоматно-пулеметный огонь, перемещались короткими перебежками. Находившиеся правее нас ополченцы ввязались в бой первыми. Левый фланг во главе со мной еще выжидал. Противника следовало подпустить на расстояние, когда «пушечники» станут опасаться посечь осколками собственную пехоту, и ошеломить одновременным залпом. Но вот время вышло. Я прижал микрофон к щеке.
– Приготовиться, три секунды: один, два, три, пли!
Открытие огня получилось слаженным. Враз затарахтели пулеметы, автоматы, огненными стрелами полетели в противника гранатометные выстрелы.
– Не лезь! – вновь одернул я так и норовившего выглянуть из окна Сатаева. – Жить надоело?
Я выпрямился, увидел метрах в ста пятидесяти бегущего зигзагами урода в бронежилете, в каске, с «Печенегом» в руках и, мягко потянув спусковой крючок, всадил очередь в широкую грудь бегущего. Пешные пули, выпущенные из полгода назад поставленного в часть (доставили партию в пятьсот штук единиц) «АК-12 МС» (модернизированный, специальный), вспороли бронированные пластины, раздробили ребра и, деформировавшись, срикошетили в разные стороны, разорвав легкие и перебив мышцы сердца. Ваххабит выронил оружие и завалился навзничь. Бородача, бросившегося к нему на подмогу, срезал Ларин. Васенков выпустил очередную гранату и, не дожидаясь команды, соскользнул по веревке вниз. Следом шмыгнул Сатаев. Ларин мешкал.
– За ним!
Потоки пуль крошили подоконники, расщепляли остатки деревянных рам, бились о потолок и обессиленными железными мухами падали на пол. В помещении висел туман из побелки, бетонной пыли и мельчайших частиц стенных обоев. Одна из пуль, видимо, срикошетив дважды, больно обожгла ягодицу. Машинально коснулся рукой больного места, взглянул на пальцы и облегченно перевел дух – крови не было. Щепки от оконной рамы продолжали лететь во все стороны.
– Живее! – Мне показалось, боец склонился над лазом вечность назад. – Живее!
Очередь из «АГСа», и стайка «ВОГов» влетела в комнату и с грохотом рассыпалась по комнате кучей осколков. Стоявший между разрывами и мной Ларин всхлипнул, схватил ртом воздух, зашатался и кулем повалился вниз. Бросившись к нему, я попытался подставить руки, но не успел, и он улетел в пролом. Тяжелый удар тела о пол не смогли заглушить ни шлепки пуль, ни стрекотня выстрелов.
– Степан! – Вопль Васенкова врезался в уши, перекрыв грохот боя. Обжигая о веревку руки, я соскользнул вниз. Юрка стоял на коленях около неподвижного тела, его трясло. – Степана убили! – Васенков повернулся ко мне лицом, губы кривились, на осунувшемся лице выпирали желваки. – Убью! – взревел он, вскакивая на ноги. – Мрази! – Подхватив «РПГ», Юрка рванул к окну. Я, не пытаясь его останавливать, шагнул к следующему оконному проему, встал на колено подле пробитой в стене бреши и, тут же определив себе цель, вскинул оружие. Нажал спусковой крючок. Автомат Сатаева застрекотал в соседней комнате. Рядом протяжно швякнул гранатомет.
Юрка не останавливался до тех пор, пока не израсходовал все имевшиеся в наличии гранатометные выстрелы. Встретив ожесточенное сопротивление, боевики, преодолев половину расстояния, рассредоточились по укрытиям, и по нам вновь начала бить техника. Здание вздрагивало, рушились перекрытия. Державшие оборону в частном секторе ополченцы ежеминутно докладывали о новых потерях. Противник завладел инициативой, становилось ясно, что еще немного, и нам придется отступить на вторую линию обороны, но ваххабиты столь увлеклись дубасиньем по нашим позициям, что пропустили момент, когда справа по ним ударили «Фаготы». Несколько бронированных машин вспыхнули. Враг занервничал, оставил нас в покое и, развернув пушки, начал поливать места проведения пусков. Несколько минут огневого шквала, и туда, куда только что летели снаряды, понеслись два БТРа с десантом.
«Ага, счас, разбежались! – Я злорадно потирал руки. – Вас никто дожидаться не будет!» Этот сектор города мы оборонять не собирались, там действовали мелкие мобильные группы, точнее, группки по два, три, пять человек с задачей наносить внезапные удары и сразу же отходить.
Остановившись у выкопанной наспех траншеи, вражеская броня скинула десант и стала осторожно переползать через встретившееся на пути препятствие… Не успела – прилетел очередной «Фагот». Практически преодолевший траншею БТР вздрогнул и задымился, второй моментально заелозил башней, выискивая обидчика, но не успел сделать и выстрела, как заполучил кумулятивный заряд в правый борт. Взвилось пламя, из люка вывалился полыхающий огнем наводчик-оператор и, завывая, бросился прочь. Через два десятка шагов он повалился на землю, несколько раз дернулся, загребая ногами, и затих. В круговерти происходящего на него никто не обратил внимания – остальной экипаж был мертв, а спешенный десант, низко пригибаясь, бежал в направлении одиноко стоявшего домика, домика, из-за забора которого производились первые пуски.
До здания оставалось совсем немного, и тут – вспышка огня, черный клуб дыма, гром разрыва, и две тысячи осколков очертили смертельный радиус. Упали убитые, застонали раненые, закричали уцелевшие. И новый взрыв. Вновь стоны, крики. В панике ваххабиты метнулись в обратную сторону. И опять громыхнуло, и еще, и еще. Когда сработала последняя ОЗМ «Охоты», лужайка перед домом, изрытая тысячами осколков, стала черной и влажной от пролившейся крови. Из двух десятков боевиков, так усиленно рвавшихся поймать противотанкистов, а теперь лежавших на земле, в живых не осталось ни одного.
– Зубр – Старому, прием. – Меня вызывал майор Пащенков.
– На приеме.
– Михалыч, мы на подходе. – Похоже, Виктор бежал – тяжелое дыхание прорывалось сквозь фразы.
– Ждем. – Я высунулся, выстрелил, отпрянул, приседая назад, но слишком медленно, едва не схлопотав в лоб «подарком» от засевшего где-то снайпера. Хорошо хоть специалистом он оказался хреновым. Тяжелая винтовочная пуля пролетела надо мной и врезалась в стену чуть выше уровня макушки… Резко приподнялся, охватывая взглядом местность, и так же резко присел – тут же вновь шлепнуло о стену. Вот сволочь, чуть не подстрелил! Но дело сделано, я убедился, что единственное место, откуда он мог вести стрельбу под таким углом, оказался чердак двухэтажного дома, отстоявший от наших позиций метров на пятьсот или чуть больше.
– Остров-2 с крыши двухэтажного строения, на полдень, работает снайпер. Уничтожить! Как понял меня? Прием.
– Понял, уничтожить снайпера, – отозвался сержант Глотин. – Работаем.
Мы с Юркой, меняя позиции, тоже продолжили работать. Вражеский стрелок еще успел выстрелить дважды, прежде чем его засекли и обезвредили. Виталик Калугин – штатный снайпер группы промахов не делал.
– Командир, готово! – Глотин сообщил о сделанном в тот момент, когда мы с Васенковым бежали вверх по лестнице, взбираясь на последний этаж здания.
В эфир время от времени прорывались позывные матерящихся командиров и вторивших им радистов, шли доклады командиров участков обороны, и тут же просьбы, требования. В который раз слышу:
