— Я имел в виду, что ваш отец не одобрил бы наших встреч. Я не питаю никаких иллюзий на этот счет. Уверен, что он никогда не позволил бы мне появиться в вашем доме.
— Почему? Ведь мы коллеги или, вернее, будем коллегами, когда я закончу обучение.
— Дело не в этом. Не забывайте, что я хорошо знаю вашего отца. Возможно, я не должен вам этого говорить, но ваш отец очень высокомерный и жестокий человек.
Айрин вздохнула:
— Я знаю его лучше, чем вы. Но это не помешает мне выбирать друзей. Мне иногда кажется, что я живу в двух разных мирах: один мир — это Эссекс-хаус, а другой — мой дом.
— Тогда вы позволите мне стать частью вашего первого мира? — спросил Дерек.
Лицо Айрин ответило за нее.
— Больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы после ухода мистера Лукаса вы заняли его место.
— Я не так давно работаю у мистера Линдсея и не могу рассчитывать, что мне дадут это место через голову Ричардсона. Он старше и опытнее меня. Но если назначат его, я устану ждать своей очереди. Вообще-то я собирался уехать на континент или в Соединенные Штаты. Там всегда есть шанс для квалифицированного мастера.
— Значит, вы собираетесь покинуть Англию?
Дерек поглядел на нее долгим бархатным взглядом и только потом ответил:
— Как я могу уехать, после того как встретил вас?
В этот момент Айрин почувствовала теплый прилив любви. Никогда в ее жизни не было ничего подобного.
Они начали часто видеться. По вечерам Дерек заезжал за ней в Эссекс-хаус, или они встречались в небольшой чайной на полпути между Майл-энд-роуд и Олд-Бонд-стрит. Там, устроившись в уютной полукруглой нише за мраморным столиком, в окружении пальм, заказав клубничное мороженое с чашкой горячего шоколада, они могли спокойно посидеть, забывая обо всем на свете. Для Айрин эти встречи были полны открытий и новизны, взаимной любви и нежности. Она была невинным доверчивым существом, он — опытным, шустрым парнем, но их неудержимо влекло друг к другу. Нахлынувшее чувство обрушилось на них как стихия. Она угадала его желания еще до того, как он признался ей в своих чувствах.
Взявшись за руки, они долго бродили по городу. Путь по ветреным улицам Лондона до Милтон-стрит стал дорогой их любви. Они расставались достаточно далеко от ее дома, а если шел дождь, раскрывали один зонтик на двоих или садились в конку. Такие поездки Айрин мысленно причисляла к исключительным случаям, разрешенным отцом. Когда у Дерека были деньги, он брал экипаж. Он спокойно относился к деньгам: «Легко пришли — легко ушли», за все платил сам и тратил все до последнего пенса, обычно денег оставалось лишь на обратную дорогу. Иногда Айрин пыталась заплатить сама, но, почувствовав, что это оскорбляет его мужское достоинство, прекратила свои попытки. Имея при себе лишние деньги, она очень переживала, что Дереку в такую слякоть приходится добираться пешком до своей глухомани.
Айрин догадывалась, что игрой он пытался поправить свое бедственное положение. Ее отец не отличался щедростью в отношении своих работников. Даже за сверхурочные работы он платил мастерам ненамного больше, чем было принято в Уэст-энде. Поначалу Айрин не понимала, насколько пагубна страсть Дерека к игре. Скачки в ее понимании были увлечением знатных особ. Она с отцом и Софией бывала на скачках в Эскоте, и они делали небольшие ставки, но чисто из спортивного интереса. Впервые Айрин серьезно забеспокоилась, когда Дерек рассказал о своем увлечении охотой на зайцев с гончими. Вернее, не столько охотой, сколько игрой на бегах — только собачьих. Он с приятелями делал ставки, какая гончая первой догонит зайца. Однажды во время загородной прогулки она услышала дикие крики зайца, которою терзал разъяренный пес. Айрин шокировали эта жестокость. Когда она сказала об этом Дереку, он обхватил руками ее лицо и снисходительно улыбнулся.
— Ты бы хотела, чтобы я бездельничал в деревне? Ты думаешь, что я уезжаю из дымного Лондона, чтобы подышать свежим воздухом? У меня есть друг, который держит гончих. Он иногда приглашает меня с приятелями на выходные в Суссекс. Весь день мы проводим в долинах, а после охоты его жена готовит нам ужин. Меня больше интересуют собаки, чем зайцы. К тому же, — с насмешкой прибавил он, — заяц всегда убегает от собаки.
— Не уверена, — поежившись, грустно произнесла Айрин.
После этого случая она стала всерьез беспокоиться за Дерека. Он безрассудно сорил деньгами и, проигрывая крупные суммы, оставался без гроша в кармане. Она догадывалась, что у него не было денег на обратную дорогу и даже на кусок хлеба. Айрин пыталась в деликатной форме уговорить его, чтобы он бросил играть.
Дерек, будучи человеком азартным, никогда не говорил о своих проигрышах, но всегда хвастался выигрышами. Тогда он совершал экстравагантные поступки: охапками покупал ей букеты красных роз с длинными стеблями. Айрин ставила их в ведра в Эссекс-хаусе, а домой приносила единственный цветок и держала его в серебряной вазочке у своей кровати, пока он не увядал. Дерек покупал дорогие коробки с шоколадными конфетами, которыми она щедро делилась со своими товарищами. Приносить их домой она не отваживалась, чтобы избежать лишних вопросов. Кроме того, Дерек дарил ей расшитые шелком носовые платки с валенсианскими кружевами, шелковые саше, дрезденские шкатулки для драгоценностей, хрустальные флаконы для духов с пробкой в форме цветка лотоса по дизайну известного французского художника. Часто он дарил ей и французские духи. Все его подарки Айрин тщательно прятала в платяном шкафу среди белья. Духами она пользовалась только перед встречей с Дереком. Приглашая ее в кафе, он заказывал лучшее шампанское, и очень рисковал тот официант, который пытался подать им дешевое вино, не признавая в нем джентльмена. Дерек воспитал в себе вкус к дорогим винам и изысканным блюдам, будто был рожден для роскошной жизни. Когда ему везло в игре, он пребывал в состоянии экзальтации, словно в эти минуты обретал самого себя, а достичь этого он мог только благодаря своей пагубной страсти. И он продолжал играть и проигрывать. Он давно привык закладывать вещи в ломбард: за два дорогих костюма он получил сумму, которой едва хватило бы на поездку в омнибусе или на прогулку с Айрин под зонтиком.
Когда он в первый раз поцеловал ее, на улице было сыро и холодно. Они стояли под одним зонтиком. Шел сильный дождь, но ничего прекраснее этого поцелуя Айрин не испытывала в своей жизни. Она уже целовалась с мальчиками, но это были невинные детские шалости. То, что она почувствовала, поцеловавшись с Дереком, переполнило ее желанием взаимного сильного чувства, которого до этого она никогда не ощущала.
